— К озеру, — не стала скрывать Женька. — Может, успею еще искупаться.

— Думаешь? — Анатоль с прищуром глянул на небо. — Эта туча не есть вери гуд! А впрочем, с удовольствием составлю вам компанию! Ой, тебе!

Вот так и навязался. Теперь попробуй отвяжись… Послать его, что ли? Эдак доходчиво и грубо. С другой стороны, а вдруг пригодится? Вдруг да знает чего?

— Ладно, пошли…

Оба быстро спустились к пустеющему пляжу. Поднявшийся ветер нес по серовато-желтому песку обрывки газет и прочий мусор. Набегавшие волны с шумом бились о берег. Заметно похолодало.

Женечке что-то расхотелось купаться. Да и в летнем платьице что-то стало нежарко.

— Купаемся? — Кавалер уже стащил «бобочку».

Тощий-то какой, господи! На что уж сама Женька худенькая, но этот… Одни мощи! Соплей перешибить можно… Но гонору… На тонкой шее — серебряная цепочка, между прочим. Не хухры-мухры!

— Ну, что ты?

— Расхотела, — довольно грубо откликнулась девушка. — Хочешь — купайся. А я так, на бережке посижу!

— И я посижу, — парень снова улыбнулся, — с тобой рядом. Можно?

— Так сел уже… Анатоль, а ты вообще кто?

— Я? — Ловелас прищурился и горделиво выпятил впалую грудь. — Сын своих родителей!

— О как! — неподдельно изумилась Женя. — И кто же у нас родители?

Анатоль загадочно опустил веки:

— Пока это тайна! Вообще-то я здесь инкогнито.

— И часто ты так?

— Да бывает, приезжаем с друзьями. Правда, сегодня я один. И скучаю! Знаешь, как у Онегина, сплин.

— Надо же — сплин!

Висевший невдалеке на столбе репродуктор закашлялся и объявил обед. После чего послышалась песня:

Это, может быть, бывало,

И не может быть — бывало…

— с оптимизмом запел Вадим Мулерман.

Анатоль скривился:

— Ну и фуфло!

— Не любишь современные песни? — искренне удивилась Колесникова.

— Такое — терпеть не могу! — Парень горделиво скрестил руки на тощей груди. — Люблю «Дорз», люблю Дженис Джоплин, люблю «Роллингов», «Энималз», «Дип Пёрпл»… Ну и поляков: «Червоны Гитары», «Скальды» — так, иногда… А ты что любишь? Зыкину?

Не просто спросил. С подковыркой, с неким едва заметным презрением… Вот ведь буржуй!

Женечка ответила достойно:

— Я? Обожаю «Битлов»!

— Да ну! — не поверив, скривился Анатоль. — Врешь же! А ну-ка, перечисли состав!

Колесникова перечислила:

— Джон Леннон, Пол Маккартни, Джордж Харрисон и Ринго Старр.

Ей ли не знать! Старой-то меломанше… Так что вот тебе — утрись!

— Вот это да! — Новый знакомец хлопнул себя ладонями по коленям и восхищенно присвистнул. — Да ты, оказывается, своя чувиха! То-то я и гляжу… Дай-ка тебя поцелую!

— С чего это?

— В знак признательности! Ну, всего один раз.

Целоваться со всякими малознакомыми типами Колесникова вовсе не собиралась, о чем и объявила во всеуслышанье.

— Да ладно! — неожиданно ухмыльнулся парень. — Подумаешь… Спорим, ты Джими Хендрикса в жизни своей не слышала? Ведь не слышала?

— Ну-у нет… А что, много потеряла?

В небе жутко хлестнула молния! Совсем рядом, казалось, прямо по глазам.