Ну и автомашины, да… Бежевая «Победа», 402-е и 407-е «Москвичи», старенькие, но красивые, правда, с проблемным обслуживанием. И новый, 408-й, правда, еще с вертикальными задними фонарями.

Прощаясь, Женька помахала рукой:

— Пока, парни!

— Увидимся еще, практиканточка! — дружно отозвалась команда потрепанного «Иж-Юпитера»…

Завелись… Поехали, покатили целой автоколонной.

Репродуктор плевался им вслед разухабистой забугорной «Шизгарой», быстро покорявшей все танцплощадки СССР. Кто исполнял эту песню, о чем она, как называлась — не знал, не ведал практически никто! Пластинки мало кто видел… Просто переписывали друг у друга с магнитофона на магнитофон да дружно выкрикивали припев:

— Шизгара!

Хотя по-английски это звучало не совсем так, да какая была разница? Главное, песня забойная!

Она же звучала и в буфете… Да, собственно, оттуда, с бобинного магнитофона «Астра», и шел сигнал к репродуктору.

Пританцовывая, Аскольд деловито протирал бокалы чистой салфеткой с мелким ворсом.

— Привет! Вот, решила заглянуть…

— О, Женя! — Обернувшись, буфетчик прикрутил звук и расплылся в улыбке. — Честно — не особо и ждал. — Вина? У нас хорошее осталось, венгерское — «Токай»!

— Не, я за рулем, — наотрез отказалась девушка. — Хороший у вас бобинник!

— А то! — расставляя бокалы, ухмыльнулся Аскольд. — «Астра–4», Ленинградский завод. Две скорости! Между прочим, около двухсот рублей стоит.

— Да знаю…

Женечка вздохнула: тема для нее была больная. Да, современную музыку она очень любила. Интересовалась, покупала журналы, пластинки… Но приобретение магнитофона было для обычной студентки задачей непосильной. Самый дешевый, «Романтик», стоил сто шестьдесят рублей — сумма неподъемная! А просить у родителей Колесникова не стала бы ни за что — и так вон мотороллер три года назад подарили. Пусть старенький и задешево куплен, но это все же мотороллер, а не какой-нибудь там магнитофон!

«Шизгара» сменилась не менее забойной песенкой — французским рок-н-роллом «Мирза». Эту песню Женечка хорошо знала: в общежитии, бывало, отплясывали.

— Аскольд… «Шизгару» кто поет?

— Не знаю… «Тремелоуз», может быть…

— Не, не «Тремелоуз». Голос-то — женский.

— Тогда не скажу… Эх! Ты б вчера приехала! Такие танцы были.

— У вас, говорят, и баня имеется. — Колесникова наконец подобралась к нужной ей теме: — А баню тоже ты обслуживаешь?

— Иногда. Если попросят, — повел плечом буфетчик. — Вообще-то они бухло с собой сами берут. В буфете у меня покупают — вино, пиво… Крепкое мы не продаем. Но сами, конечно, привозят. Попробуй уследи! Бывает, так накушаются, что мама не горюй!

— Один даже утонул! Говорят…

— Да! — Кивнув, парень шмыгнул носом. — Как раз в мою смену было. Меня потом еще милиционер допрашивал!

— Так он что — при тебе и нырнул? — непритворно ахнула девчонка.

Аскольд замахал руками:

— Нет, нет, что ты! Я просто тогда в баню заходил. Там инженер один просил портвейну, так я принес. Кого-то там у пирса девчонка ждала. Передать попросили.

— А кто попросил? И что за девчонка? — насторожилась Колесникова.