— Моим предшественником на службе его святейшества был некий Гашлен Юмо. Он был… как же его описать в нескольких словах… Скажем так: о долге, честности и признательности он имел сугубо личные представления. Юмо был паразитом, тайным вором, пронырливым шпиком, любившим добывать маленькие секреты, чтобы затем продавать их тем, кто предложит большую сумму. Его поймали с поличным, когда он украл несколько манускриптов из личной библиотеки Папы. Немилость, причем вполне заслуженная, не заставила себя долго ждать. Гашлен Юмо исчез, но отомстил, как умел, распустив грязные слухи, порочащие Бонифация и его камерленго.

История была частично правдивой, но эти события произошли не четыре, а пять лет назад. Гашлен Юмо решил увеличить свое жалование камергера, воруя — порой по заказу — различные ценные предметы и, главное, редкие манускрипты, о существовании которых никто не знал, за исключением Папы и камерленго. Втайне была проведена инвентаризация библиотеки, чтобы уточнить, какие книги были украдены. Почти полтора десятка, пять из которых были уникальными. Некоторые утраты оказались невосполнимыми: пергамент, написанный рукой Архимеда*, который, по словам Юмо, содержал удивительные математические расчеты, намного опередившие свое время; внушающий ужас труд о некромантии, говоря о котором он неистово крестился; и трактат по астрономии под не вызывавшим особых ассоциаций названием «Теория Валломброзо». Вор клялся, что если содержание этого трактата станет известно, то вся вселенная содрогнется. Гашлен Юмо сумел сбежать задолго до ареста, совершенно справедливо опасаясь, как бы инквизиция не вырвала у него признания о местонахождении тайника, в котором он спрятал столь ценные и грозные книги. Затем он их продал в строжайшей тайне, получив внушительную сумму, которая позволяла ему с уверенностью смотреть в будущее.

Одним из клиентов Юмо был не кто иной, как рыцарь Франческо де Леоне, который заказал, а затем купил за золото два произведения. Именно из них Леоне узнал, откуда ему следует начинать поиски. Теперь манускрипты и их прекрасные, но доводящие до безумия открытия были спрятаны в надежном месте. Прежде чем исчезнуть навсегда, Юмо попытался выплюнуть свой яд, чтобы отравить репутацию Папы.

Ногаре долго размышлял над словами своего секретаря, а потом сказал:

— Благодарю тебя за твою искренность, Франческо. Она вполне уместна, и, будь уверен, я оценил ее.

Ногаре верил, что секретарь был с ним искренен, и поэтому почувствовал облегчение, осознав, что тоже может быть с ним искренним. Советник короля был так одинок, а занимаемая должность делала его очень уязвимым. Мысль, что он неожиданно нашел друга в этом еще молодом человеке, сидевшем напротив, согревала его сердце.

Франческо де Леоне вновь занялся инвентарным списком, навевавшим на него скуку. После полудня Ногаре должен присутствовать на заседании Совета короля. И тогда в его распоряжении окажутся несколько часов, чтобы найти знак, способный подсказать ему имена французских кардиналов, которых советник попытается соблазнить, если не купить.

Вот уже несколько дней Леоне не покидало тревожное чувство, что время поджимает. Подземные силы, несшие с собой зло, делали свое дело, ожесточенно работали. Он никогда не сомневался ни в их упрямстве, ни в их жестокости. Их близость становилась очевидной. Тень приближалась, чтобы поглотить рождавшийся Свет. Тень прибегнет к любому оружию, к любым, даже самым подлым уловкам, только чтобы не исчезли сумерки, питавшие ее.

Надо было как можно быстрее проникнуть в командорство тамплиеров Арвиля. Леоне не был столь безрассудным, чтобы считать, будто ключ от Света находится в стенах этого командорства, но он знал, что в его камнях или плитах прячется орудие, необходимое, чтобы выковать этот ключ.

Дом инквизиции, Алансон, Перш,

июль 1304 года

Сидя в небольшом кабинете, выделенном ему в Доме инквизиции, Никола Флорен лучился от счастья.