Она засмеялась, а потом смущенно призналась:

— Я очень люблю кормить людей. Это, конечно, слабость, но я не знаю ее причины. А потом, она доставляет мне удовольствие… — Внезапно раскаявшись, она укорила себя: — Да, я не должна была этого говорить…

— Но вы сказали. Это прекрасно — кормить людей, особенно бедных. Благодарю вас за ваши дары, сестра Аделаида, они просто бесценны…

Внезапно обрадовавшись этому интимному разговору, отвлекшему его от тяжелых мыслей перед изнурительным путешествием, он добавил:

— Даю вам слово, что все это останется между нами, как милая тайна, которая будет связывать нас на расстоянии.

Она, несмотря на свой страх, от удовольствия прикусила нижнюю губу и быстро сказала:

— Я должна возвращаться. Ваш путь долог, брат мой, я это чувствую. Пусть он будет легким. Мои молитвы будут следовать за вами… Нет, они будут сопровождать вас. Отведите мне небольшое местечко в ваших молитвах.

Он наклонился и, запечатлев братский поцелуй на ее лбу, прошептал:

— Аминь.

Женское аббатство Клэре, Перш,

с наступлением темноты,

май 1304 года

Клеман не боялся. Все дышало покоем. После ужина и повечерия сестры ушли в дортуары. Лягушки дружно квакали, сойки, перелетавшие от гнезда к гнезду, оглашали воздух своими хриплыми криками. Чуть дальше справа озабоченные садовые сони рыли когтями галереи между камнями, поднимая при этом большой шум. Это были такие недоверчивые животные, что лишь в исключительных случаях можно было увидеть их черные мордочки. Они замолкали, едва почуяв присутствие незнакомца.

Клеман упивался этим следованием по маршруту, игрой, в которую природа играет с теми, кто умеет ее слышать и видеть. Мальчик знал все ее секреты, все ее ловушки. Он осторожно вытащил затекшую ногу из своего укрытия, из большой расселины, сделанной в камне, где лежали листья, корешки и ягоды, собранные сестрой-больничной. Отвратительный запах гниющих растений отравлял воздух. Через час наступит кромешная тьма. У него было время восстановить силы и поразмышлять.

Что с ними станет? С ними двумя, поскольку судьба Матильды мало его беспокоила. Матильда была легкомысленной и слишком глупой. Она интересовалась лишь своими маленькими грудями, которые, по ее мнению, росли недостаточно быстро, лентами и гребнями для волос. Что станет с Аньес и с ним? Клеман расчувствовался, у него на глазах выступили слезы: ведь их двое, он не одинок. Дама де Суарси никогда не бросит Клемана, даже если из-за него ее жизнь окажется в опасности. От этой твердой уверенности у него еще сильнее забилось сердце. Стоя на коленях, спрятавшись за дверью, ведущей в большой зал, он присутствовал при нескончаемом ужине, который два дня назад Аньес была вынуждена устроить в честь своего сводного брата. Как обычно, она вела тонкую игру. Тем не менее на следующий день, когда они прогуливались после отъезда этого негодяя, Клеман почувствовал ее неуверенность и понял, почему она боится. До какого предела способен дойти Эд? Когда он остановится?

Ответ на второй вопрос был ясен. Аньес знала его так же хорошо, как и Клеман. Эд остановится лишь тогда, когда его обуяет страх, когда он лицом к лицу столкнется с еще более грозным хищником. Они были такими одинокими, такими обездоленными. Ни один хищник-избавитель не придет к ним на помощь. Вот уже несколько месяцев мальчик боролся с отчаянием. Надо что-то придумать, какой-нибудь трюк, неважно что.