— Ничего, дружок, не страдай. Все в порядке. Отдохни!

— Что случилось, старшина? — встревоженно, тяжело дыша, спросил Бурдин. — След потерялся?

— Найдем! Дело нехитрое. Он решил идти дальше с удобствами: охладить свои потные, горячие ноги в родниковой воде. Покури, Леша!

Бурдина поразили спокойствие следопыта, его хладнокровие, щедрые в боевых условиях слова «покури». Поразительна была и всегдашняя, добрая, приветливая и чуть лукавая улыбочка. Улыбается, как на заставе в спокойные часы.

— Не растрачивай зря времени. Покури!

— Какой может быть перекур сейчас, Саша!

— Ну, если дым тебе не гож, отдыхай без курева. Выдох!.. Вдох!..

— Брось дурака валять. Нашел время. Пошли вперед.

— Отдыхай, солдат, спокойно. Парашютист в данную минуту тоже отдыхает. Он услышит нас на другом конце ручья, если мы начнем бултыхаться. Вода здорово передает звуки. Сидит он на бережку и сбитые свои ноги лечит проточной водой. А теперь… теперь встал, натянул носки, обулся, потопал дальше.

Аргон тем временем метался по кругу, ограниченный поводком, искал пропавшие следы. Смолин ему не мешал. Пусть возбуждается.

— Мы пойдем вверх по ручью, Леша, — серьезно сказал Смолин. — Ты слева, я справа. Не спешим. Не шумим. Молчим. Смотрим под ноги. Но и что впереди делается, не упускаем. Трогай!

Смолин вместе с собакой перебрался на правый берег. Речушка неглубокая, сантиметров двадцать, с неровным и сильно податливым дном. По такой тропе долго не пройдешь, как бы ни был вынослив. Хорошо, если парашютист выйдет здесь, на правом берегу. Если же выберется на левый, придется возвращаться назад.

Аргон сразу понял, что требовали от него. Резво бежал чуть впереди Смолина и, уткнув морду в землю, принюхивался. Не проскочит след, нет. Крепко запомнил. И через десять километров возьмет. И через несколько часов не забудет. Въедливая память у него на запахи.

Бегут десять, пятнадцать, двадцать минут. А следа нет. Не могли его проскочить ни в коем случае. Значит, парашютист вышел на той стороне. Надо возвращаться и искать след там. Но, уже приняв такое решение, Смолин продолжал бежать, увлекаемый собакой. Ему не хотелось останавливаться. Уж очень целеустремленно, будто что-то видя, чуя, рвался вперед Аргон.

Следопыт доверился другу и не пожалел. Минуту спустя Аргон потянул Смолина в воду. Перескочил ручей и на той стороне сразу, верхним чутьем взял след. Вот это да! Вот это собака!

— Хорошо, Аргон, хорошо! — Смолин оглянулся на Бурдина, бросил ему конец поводка. — Все, Леша, вошли в колею. Полетели!

И погоня возобновилась. Аргон наверстывал, что потерял, едва касаясь земли.

Ручей заметно поднимался кверху. Земля становилась тверже. Изредка попадались камни. С каждой минутой в лесу становилось светлее. По расчетам Смолина, пробежали больше двадцати километров. Едкий пот заливал ему глаза. Обмундирование насквозь промокло. Ноги дрожали, плохо слушались.

Еще хуже чувствовал себя менее подготовленный для такого марафона Бурдин. Все чаще спотыкался. Если бы упал, вряд ли встал скоро. Держался на ногах потому, что не выпускал из рук опору — натянутый поводок Аргона.

Выскочив на старые порубки, увидели сквозь просторные прозоры светлую опушку, а за нею — весенние, зеленые-презеленые разливы озимых хлебов.

Аргон потащил их не к зеленям, а значительно правее. Около одного пня остановился, покружился на месте. Тут, видимо, отдыхал парашютист, раздумывал, куда идти. Так оно и есть. Смолин обнаружил следы сапог, недокуренную сигарету, свежий пепел. Парашютист был здесь недавно.

— Ну, Леша, догнали! — улыбнулся Смолин.