Если бы схрон был обитаем, то пограничники обязательно столкнулись бы с боевым охранением и встретили ожесточенное сопротивление. Тем временем основные силы подземного гарнизона ушли бы через запасные выходы.

Траншея кончилась. Несколько дощатых ступеней вели вниз. Смолин и Булавин спустились и оказались в довольно просторной комнате. Сруб свежий, местами еще сочится медовой желтизной. Потолок тоже бревенчатый и, видимо, не в один, а в два наката. Вдоль стены выстроились дубовые бочки со смальцем, крупой, сухарями, соленым салом. В одном углу, прикрытый круглой крышкой, неглубокий колодец с питьевой водой. В другом — нише за дверью — умывальник и уборная. Нары двухэтажные, из толстых жердей, покрыты слоем сухой травы. На них может спать человек пятнадцать. Под потолком на подставке масляный каганец.

Два запасных хода уводят в сильно наклонные траншеи.

Патронные цинки занимают все пространство под нижними нарами. Автоматы и карабины, хорошо смазанные, уложены в длинный черный ящик. В корыте, выдолбленном из дерева, полным-полно гранат. Запалы, обернутые в вощеную бумагу, обложенные кудельками льна, конопли, тряпками, хранились отдельно.

В стенном шкафчике — индивидуальные пакеты, медикаменты немецкого производства.

Свежее говяжье мясо разрублено на куски, уложено в бочку и засыпано солью. Вот она, бабкина корова.

Книг, кроме библии, не было. Среди топографских карт данной местности Смолин нашел любопытный документ. Тут же, при свете каганца, стал читать его. Читал и громко смеялся.

Начальник заставы удивленно посмотрел на него.

— В чем дело, старшина? Почему развеселились?

— Нашел интересную бандеровскую инструкцию. «Как спасаться от пограничных собак». Посмотрите!

Капитан прочитал и тоже засмеялся.

— Прекрасная инструкция, но мы с вами, старшина, что-то еще не встречали нарушителя, которому бы она помогла!

Ну вот, брат, перебрался к Юлии. И, знаешь, не жалуюсь. Оказывается, и женатому можно жить припеваючи. Ни перина, ни пышки с медом и всякое такое ничуть не повредили Сашке Смолину. В общем, зря я боялся переходить в разряд женатых. Справляюсь с новой ролью не хуже других.

Моя Юлия, как я ожидал, во всю развернула свой волевой командирский талант. Командует мною с утра до утра: «Проснись, Саша, тревога на заставе», «Не кури натощак», «Открой окно!», «Сними ты эту гимнастерку, надень новую!», «Почисть сапоги!», «Прочитай эту книгу, очень интересная!», «Пойдем в кино!», «Побрейся!», «Послушай новенькую пластинку!», «Смени белье!», «Пора тебе подстричься, Саша!» Приказы, приказы, одни приказы. И каждый сдобрен ласковым взглядом и веселым смехом. Скажи, как можно не подчиниться такому командиру? Если бы знали солдаты на заставе, как она вертит мною туда-сюда! Ничего, пусть себе вертит. Мне это нравится.

Ты заметил перемену в моих письмах к тебе? Да, да. Это она, Юлия, редактирует их. Вымарывает все колючие и хвастливые слова. Точки и запятые расставляет на свои места. И тут, видишь, не позволяет мужу своевольничать. Вот какую жену себе приобрел Сашка Смолин! Поживу я с ней лет десять — академическое образование получу. Да, я забыл тебе сказать. Несмотря на свою новую большую семейную нагрузку, она от всех старых не думает отказываться. И от прежних девичьих привычек — тоже. Бегает как угорелая. Верховодит в райкоме комсомола. Выступает с докладами. Агитирует. Заседает. Представительствует. Вот как здорово повезло мне на жену.

Женись, брат, поскорее — две жизни проживешь.