Закона, который Соломон Кентукки собирался представить народу (если будет на то его воля), ждали уже давно; этот закон был сейчас нужен как никогда; из этого закона люди могли черпать силы, нужные им для того, чтобы двигаться вперед и с честью исполнять на земле заветы Бога-и-Любви; благодаря этому закону они могли наконец стать достойными тех жертв, которые принесли ради них Диана и Младенец Иисус; этот закон давно уже существовал среди духовных постановлений в Путеводном Краю по ту сторону Атлантики и наконец-то дошел сюда, в Великую Англию, Великую Шотландию, Великий Уэльс и даже в Изумрудную Страну за проливом, дабы стать местным жителям незаменимой подмогой и опорой.

Итак, стоя на этом самом месте и в эту самую минуту, Соломон Кентукки взял на себя смелость провозгласить, что (если будет на то воля народа) каждый человек без всякого исключения официально и бесповоротно объявляется знаменитым.

– Слушайте! – воскликнул Соломон Кентукки, и капельки слюны, изрыгнутые из его глотки, заплясали в лучах мощных прожекторов. – С этого дня, если будет на то ваша воля, каждый из вас становится знаменитым! По закону! По праву! Согласно священному писанию и божественному соизволению – отныне вы знамениты! И баста! Никаких проволочек! Никаких экивоков и сатанинских палок в колеса! Знамениты – коротко и ясно! Знамениты – просто и в самую точку! Знамениты – не более и не менее! Хотите ли вы этого?

Ответ был таким громоподобным, что у Траффорда заложило уши.

– Я спрашиваю, ХОТИТЕ ЛИ ВЫ БЫТЬ ЗНАМЕНИТЫМИ? – снова взревел епископ Кентукки.

– Да! Да! Да! – ударили с трибун плотные звуковые волны.

– Я задаю вам прямой и честный вопрос, люди! И хочу получить на него прямой и честный ответ. Не надо юлить. Не надо вилять. Только дьявол кривит душой. Только сатана действует исподтишка. А истинно Божьи дети ВЕРЯТ! Крепка ли ваша вера? Верите ли вы, что в вас хватит любви, хватит красоты, хватит подлинного духовного величия на то, чтобы стать знаменитыми?

И вновь двести пятьдесят тысяч голосов (включая голос Траффорда) ответили ему утвердительно.

– В таком случае, ВЫ ЗНАМЕНИТЫ! – объявил Соломон Кентукки. – Это закон, а с законом нельзя спорить. Даже не пробуйте! Теперь каждый из вас знаменит. Каждый верующий в этом городе, по всей этой стране – настоящая знаменитость! Разве вам не приятно это сознавать?

Сознавать это было приятно, о чем публика и сообщила епископу с явным воодушевлением.

– Я хочу услышать от вас «да»! – выкрикнул Кентукки.

– Да! – отозвалась толпа.

– Я хочу услышать от вас «да-да»! – потребовал Кентукки.

– Да-да! – проревела толпа.

– А теперь я хочу услышать от вас «да-да– да»! – гнул свою линию Кентукки.

– Да-да-да! – раздался еще более громкий ответ.

– И я вас хорошо понимаю! – заверил зрителей Соломон Кентукки. – Мне тоже очень приятно. А теперь скажем: да здравствует Любовь!

– Да здравствует Любовь! – прогремел стадион.

– Скажем: моря любви!

– Моря любви!

– Скажем: нивы радости!

– Нивы радости!

– Ниврад!

– Ниврад!

– Нив-нив-ниврад!

– Нив-нив-ниврад!

– Отлично! – подвел итог Соломон Кентукки.

Затем на сцену вынесли огромный Свод законов, где и было с должной тщательностью запечатлено сие последнее гражданское установление.

Каждый человек знаменит. Согласно закону.

После этой эффектной и крайне волнительной интерлюдии концерт достиг максимума своего эмоционального накала и одновременно подошел к концу.