– А что, нельзя?

– Да нет, пожалуйста.

– Так почему ты все время смотришь на эту твою Сандру Ди? Задница ее нравится, что ли? Похоже, она умеет ею пользоваться. А я и не знала, что ты любишь таких, стандартных. И с фигурой у нее порядок. Конечно, у бездетных-то сучек всегда с фигурой порядок, да?

Очевидно, Чантория тоже читала кое-какие посты из блога Сандры Ди.

– Я просто хочу нагнать побольше трафика, Чантория. – Траффорд старался говорить не слишком виноватым тоном. – Чтобы меня не считали психом. Ты же сама велела мне вести себя нормально, то есть почаще лазить на порносайты и вообще…

– Да, но не пялиться же все время на одну девку! Ты должен пялиться на разных.

– По-твоему, это было бы лучше?

– Естественно!

– Ладно, запомним! В следующий раз буду пялиться на другую! – воскликнул Траффорд, пытаясь изобразить праведный гнев, и захлопнул крышку ноутбука.

Наступило недолгое молчание; он по-прежнему сидел перед закрытым компьютером, она стояла позади.

– Ну? Давай, посмотри на меня! – вдруг потребовала Чантория. – Чего ж ты не смотришь?

Обернувшись, Траффорд увидел, что Чантория облачилась в так называемую «полную бель-форму». «Бель» в этом выражении осталось от слова «белье», а означало оно женскую нижнюю одежду, предназначенную специально для полового возбуждения партнера. Мужского эквивалента для полной бель-формы не существовало, поскольку мужчинам не вменялось в обязанность стремление возбудить партнершу, хотя они были и значительной степени обязаны приходить в возбуждение, увидев бель-форму на женщине. Любая женщина, надевшая ради своего партнера полную бель-форму, особенно если их брак уже трещал по всем швам, получала очень весомое моральное преимущество. Целители и консультанты признавали это отважной попыткой оживить угасающие чувства и вернуть в семейные отношения утраченную изюминку, и мужчине полагалось реагировать на такие действия с неподдельным энтузиазмом.

Чантория надела классический, одобренный Храмом полный бель-костюм для истинно верующих женщин: черные туфли на пятидюймовых шпильках, съедобные стринги с ароматом шоколада и кожаный лифчик без чашечек.

– Я ходила в «Потаскушку Долли», – сказала она.

«Потаскушка Долли», одна из вездесущих магазинных сетей, специализировалась на нижнем белье и секс-игрушках – единственных товарах, составляющих серьезную конкуренцию фастфуду в крупных торговых пассажах.

– У нас не было мегакрутого суперсекса с тех пор, как родилась Мармеладка Кейтлин, – сказала она.

– Я знаю, – ответил Траффорд.

– Что скажут люди?

– Они всегда что-нибудь говорят. Как ни старайся, обязательно что-нибудь да скажут.

– Так ты меня оприходуешь или нет? – тихо спросила Чантория.

Траффорд посмотрел на жену. Она ему все еще нравилась. В том, что она напугана и унижена, не было ее вины. Он сам почти постоянно ходил напуганный и униженный. С другой стороны, вещи, которые она на себя надела, казались Траффорду нелепыми. Если ему не хочется заниматься с ней оральным сексом, почему он должен захотеть этого, увидев, что ее вагина покрыта шоколадом? У них в холодильнике лежит целый килограмм шоколада, причем без аромата вагины. А еще более огорчительно было то, что он знал: Чантория и сама кажется себе нелепой. Даже в раннюю, счастливую пору их совместной жизни она никогда не проявляла интереса к эротическим игрушкам и костюмам. Конечно, тогда это не имело значения: их сексуальная жизнь была достаточно богатой и насыщенной, и никто из соседей попросту не заметил, что Чантория, в общем-то, довольно застенчива в постели.