– Почему ваша жена назвала мое имя на исповеди? – внезапно спросила Сандра Ди, сразу вытаскивая на свет божий то уродливое чудище, которое словно пряталось между ними с того вечера, как Траффорд с Чанторией начали бракоразводный процесс.

– Потому что… – промямлил Траффорд и вдруг понял, что ему нечего ответить на этот вопрос, кроме правды. – Потому что все так и было: я читал ваш блог и смотрел ваши видеодневники, а она поймала меня за этим.

– Ну и что? Разве не все мужчины так развлекаются? Это ведь ваше законное право, верно?

– Да, но… но я смотрел только вас. А больше никого.

Они были в самой гуще толпы, медленно продвигающейся к дверям станции метро, которые то открывались, то закрывались. Их окружала плотная масса человеческих тел, перегретая, липкая и раздраженная. Слева, в десяти дюймах от лица Траффорда, с чавканьем пожиралась половина жареной курицы: краем глаза Траффорд видел яркое красно-белое ведерко, которое едок сжимал обеими руками, уткнув туда морду и поглощая его содержимое на ходу, точно лошадь с торбой.

Слева была курица, впереди – толстенная красная шея, мокрая от пота, сзади напирало чье-то жирное брюхо, но справа, как казалось Траффорду, на него веяло лишь приятным холодком. Он знал, что это не более чем иллюзия: ведь Сандра Ди тоже человек, а значит, на нее не может не действовать этот тяжкий, удушающий зной, который будто окутывает каждого из них толстым шерстяным одеялом. Наверное, она так же мучилась и потела, как и все остальные, но почему-то от нее исходил только аромат свежести. А когда ее рука касалась его руки – что, несмотря на все ее старания, происходило регулярно из-за уличной тесноты, – он чувствовал прохладу чистой, сухой кожи.

– Вы смотрели только мои видео? – услышал он ее слова.

– Да, – признался он. – Но я перестал… с тех пор, как жена сказала про вас на исповеди.

– Знаю. Я недавно проверяла своих посетителей, и вас среди них не было. А почему вы перестали?

– Ну… вы же рассердились.

– Рассердилась? С чего бы девушке сердиться на парня, который любуется ее наготой? Я в полном восторге и страшно польщена, – сказала она, избирая социально корректную линию поведения, хотя в ее голосе звучал неприкрытый сарказм. – Кто-то смотрит, как я занимаюсь сексом. Что тут может не нравиться? Разве не такой реакции ждет от меня Храм? Разве не об этом мечтает каждая девушка – чтобы на нее смотрели, причем как можно чаще? Чтобы ее считали динамитом в постели?

– Ну… – Траффорд помедлил. Конечно, ответ был ему известен. Ей тоже. Но знала ли она, что он знает ответ? – Думаю, вы рассердились оттого, что девушки, которые занимаются сексом в ваших дневниках, – не вы.

Все-таки он это сделал. Признался ей, что выведал ее секрет – а ведь это самый бесцеремонный поступок, на какой только можно было решиться!

– Понятно, – откликнулась она нарочито спокойным и равнодушным тоном. – Я как раз спрашивала себя, догадались вы или нет. Неудивительно, что догадались. Эта ложь не была рассчитана на серьезную проверку.

Траффорд промолчал. Человек слева покончил с курицей, притормозил, чтобы создать зазор между собой и идущим впереди, и уронил на мостовую ведерко с объедками, настоящим крысиным лакомством.

– Вы из полиции? – спросила Сандра Ди.

– Нет, что вы! – воскликнул Траффорд.

– Шпион Храма?

– Нет-нет!

– Почему же тогда вы интересуетесь девушкой, которая готова скорее нарушить закон, чем вывесить на своем блоге честное видео?

– Мне это… понравилось.