– Тогда зачем вы привлекли к себе внимание, защищая меня от Принцессы Любомилы? Не стоит делать из нее врага, даже если сейчас церковники к вам благоволят.

Ответ Траффорда прозвучал для него так же неожиданно, как, наверное, и для Сандры Ди.

– Затем, что… мне кажется, я в вас влюбился.

Он и правда не ожидал от себя такого ответа.

Вплоть до этой секунды он не признавался в своих чувствах даже самому себе. Конечно, он знал, что ему нравится Сандра Ди, что его тянет к ней, однако раньше он даже мысленно не употреблял в этой связи слова «любовь» – а тут вдруг взял да и разоткровенничался прямо перед объектом своей страсти. Ситуация была настолько странной, что у него закружилась голова.

– Не будьте идиотом, – сказала она. – Вы обо мне абсолютно ничего не знаете.

– Да. И это ваша заслуга. О вас никто ничего не знает. Я думаю, именно поэтому вы меня так… привлекаете.

Услышав это, она задумалась, и несколько минут они передвигались вместе с толпой в молчании. Огромные станционные двери распахнулись, потом снова закрылись. Суровый голос из динамика велел задним не напирать на передних.

– Может, поговорим в более удобном месте? – наконец спросила она.

– Это было бы здорово, – отозвался он. – А где?

– Держитесь за мной.

О том, чтобы выбраться из толпы желающих попасть в метро, уже не могло быть и речи: на это понадобилось бы не меньше часа. Вскоре они очутились под землей, в сумасшедшей духоте и давке.

– Проедем только одну остановку! – крикнула Сандра Ди, пробиваясь к краю перрона.

Когда пришел поезд, Траффорда так стиснули, что он едва не потерял свою спутницу. Как обычно, люди ринулись занимать места, мешая тем, кто пытался выйти на платформу. Траффорд с Сандрой Ди с боем прорвались в вагон и несколько минут дышали его спертым воздухом, густым, как патока. Потом поезд прибыл на следующую станцию, и битва вспыхнула снова. Преодолевая сопротивление встречного людского потока, они выбрались на перрон, затем, также с огромным трудом, поднялись по замусоренному, давно не действующему эскалатору и наконец, оказавшись наверху, полной грудью вдохнули воздух, который на один счастливый миг показался им изумительно свежим.

– Куда идем? – отдышавшись, спросил Траффорд.

– К озеру, – ответила Сандра Ди. – У меня есть лодка.

– Ого! – Траффорд был поражен и восхищен. – Здорово. Как вы ее раздобыли?

В полузатопленном городе иметь лодку считалось огромной роскошью. Складной плазменный экран в двадцать квадратных футов стоил сущие гроши, но простые гребные лодки были только у очень богатых людей.

– Есть способы, – загадочно ответила Сандра Ди.

Они вышли на берег в Ноттинг-хилле – здесь, на месте прежнего района Хаммерсмит, раскинулась огромная марина с тысячами частных прогулочных лодок, привязанных к верхушкам ржавых фонарных столбов.

– Лодка – уже недешевое удовольствие, но откуда у вас еще и деньги на стоянку? – спросил Траффорд, когда они шагали по плавучему причалу среди длинных рядов печных труб.

– Детей у меня нет, паразита-любовника тоже, – откликнулась Сандра Ди. – Мои деньги принадлежат только мне. Кроме того, у меня всего лишь маленький ялик.

Траффорд не стал расспрашивать дальше, хотя знал, что за этим должно скрываться что-то еще. Как бы ни сложились у Сандры Ди житейские обстоятельства, оплачивать стоянку плавательного средства из жалованья старшего администратора– аналитика Госбанда было бы нелегким делом. Возможно, она получила наследство.