– Ты садишься, – начал Траффорд, и слова, к его собственному удивлению, легко полились из его уст. – Я уже расстегнул верхние пуговицы твоего платья, спустил его с твоих плеч, целуя их, и теперь оно спадает дальше, обнажая грудь. Ты смотришь на меня и улыбаешься, потом твой рот немножко приоткрывается, и я вижу твои белые зубы.

– Серьезно? – спросила Сандра Ди, и ее рот действительно чуть-чуть приоткрылся, в точности как описал Траффорд. – А дальше?

– Мы вместе расстегиваем остальные пуговицы.

– Вместе? – хихикнув, спросила она. – Это как же?

Она снова посмотрела прямо на него, но теперь в ее взгляде была мягкость, которой Траффорд еще никогда в нем не видел.

– Ты расстегиваешь первые две-три, – пояснил он, – а потом направляешь мои руки вниз и позволяешь расстегнуть остальные.

– А потом?

– Потом я полностью распахиваю платье, и оно соскальзывает с твоих рук и падает вокруг тебя на скамью, как лепестки цветка. Ты сидишь на нем, и твоя белая кожа ярко светится на солнце. Белье у тебя очень простое: ты выбирала его из соображений собственного удобства, а не ради того, чтобы соответствовать какому-то сетевому порнографическому образцу.

– Понятно. Значит, я девушка разумная? Очень мило. Мне нравится.

– Ты сама себе хозяйка. Ты одеваешься, чтобы доставить удовольствие себе, а не мужчинам.

– Льстец, – сказала она. – Ты наверняка говоришь это всем девушкам. Ну ладно – итак, я сижу здесь, на скамье, в своих простых и удобных трусиках и лифчике. Что дальше?

– Я кладу ладонь тебе на живот, прямо над трусиками. Я чувствую твое дыхание. Ты наклоняешься ко мне – в этот момент я вижу, как сместились твои груди внутри лифчика, вижу ложбинку между ними, – берешь мою рубашку за полы и снимаешь ее через голову.

Сандра Ди чуть подвинулась на сиденье и слегка подалась вперед, зажав руки между коленей.

– И как ты выглядишь? – спросила она.

– Не знаю. Как, по-твоему, я выгляжу? – отозвался Траффорд.

– По-моему… ничего себе, – сказала Сандра Ди. – И что потом?

– Я кладу руки тебе на спину, нежно пробегаю пальцами по позвоночнику, чтобы найти застежку лифчика, без труда расстегиваю ее, и он падает. Теперь твоя грудь открыта – она крепкая и настоящая с розовыми сосками на белой коже, похожими на чуть недоспелые клубничины в сливках. Ты откидываешься назад, ложишься на платье и засовываешь большие пальцы под резинку трусиков. Твои ноги слегка раздвинуты. Я вижу, как из-под тонкой хлопковой ткани в самом узком месте выбиваются два-три рыжеватых волоска.

Сандра Ди снова покраснела и усмехнулась, чтобы скрыть смущение.

– Небрежная бикини-эпиляция? Как неприлично!

– Ты поднимаешь ноги и одним движением снимаешь трусики. Еще одна тайна раскрыта! У тебя там густая, естественная женская поросль, а не дурацкая щетина, оставшаяся после бритья, и не красная воспаленная кожа, какая бывает, если пользуются специальным кремом…

Сандра Ди открыла рот, собираясь что-то сказать, но Траффорд опередил ее.

– Не говори, прав я или нет! Я не хочу знать. Нет, не так: я знаю, что прав, потому что Сандра Ди, которую я описываю, – моя, она создана моим воображением.

– Она мне нравится, – тихо ответила настоящая Сандра Ди.

– Я стою перед тобой на коленях, стою между твоих ног и смотрю. Смотрю жадно, стараясь ничего не упустить. Потом поднимаю голову, чтобы взглянуть тебе в глаза, и ты отвечаешь мне своим взглядом. Ты глядишь на меня едва ли не гневно, в упор, и вдруг улыбаешься – мягкой, ласковой улыбкой.