|
Под ногами чавкало и хлюпало, здесь невозможно было пройти между мёртвых тел, они громоздились друг на дружку сплошным ковром, в два, в три слоя — чудовищно изуродованные трупы мутантов. Во время гона твари Зоны бесятся и совершенно теряют контроль над собой, они полностью отдаются своей кровожадной природе, но сила, которая гонит их от ЧАЭС к Периметру, побеждает охотничьи инстинкты… Что-то здесь заставило тварей задержаться, прервать отчаянный бег, ну а уж потом они, сгрудившись в котловине с узким выходом, стали убивать друг друга… Костик остановился, поглядел по сторонам. Мы с Вандемейером поравнялись с ним и тоже притормозили. Если дело касается военного объекта, то лучше доверять Костику — во всяком случае, тот держался уверенно, как будто разбирается в устройстве подобных сооружений. — За тымы кущами, мабуть, — объявил Костик. — Дывиться. Я пригляделся, похоже, в самом деле за изодранными кустами просматривается гладкая бетонная стена. Вроде невысокая, да так и должно быть — это только выход, бетонный купол, бронированная дверь да кронштейн для крепления антенны, а сам объект под землей. — Не стойте поряд, дистанцию вытрымуйте, — велел Костик, — бо я не знаю, що там може буты, в середыни. О, дывы, антенна на мисци! А казалы, що объект покынуто… Антенна на месте? Я машинально поднял глаза и вроде в самом деле разглядел за кустами тонкий прут с развилкой на конце… но досмотреть не успел. Пискнул мой ПДА — одновременно я расслышал такие же сигналы поблизости, сработали компьютеры Костика и Вандемейера. Я машинально поднял руку с ПДА- браслетом, не успев додумать до конца мысль, что, дескать, мы вышли за пределы «слепого пятна» и что спутник снова… снова… нет, я так и не сложил в голове фразу насчет спутника — и пропал. Меня не стало. Не стало рук, ног, желудка, который плоховато реагировал на кровавое месиво посреди полянке… исчезли мышцы, кости, нервы… Не стало мозгов, я стягивался, я покидал тело, я стал маленьким, очень маленьким, я превращался в крошечную точку, которая располагалась в глубине черепа — где-то посередке, позади глаз. В экране ПДА разверзлась пропасть, и я — крошечная точка — падал в бездну. На мониторе происходило что-то невероятное, я был не в силах отвести взгляда от бездонной пропасти, которая медленно, неспешно и величественно развертывалась передо мной. Она вращала покатые стены, составленные из разноцветных пятен, стены складывались в воронку, бесконечно далекое дно притягивало крошечную точку — меня. Чем меньше делался я, тем громадней становился засасывающий меня зев — будто сама Зона раскрывала жадную ненасытную пасть, там, в глубине, в невероятной глубине смещалось, вертелось, кружилось… Воронка развертывалась шире и шире, она звала, всасывала, манила, она тянулась навстречу, и я не воображал, что поднимаю руку, подношу ПДА, закрепленный на запястье, ближе к глазам. Я не мог ни отвести взгляд, ни задержаться на краю бездны — я падал, падал, падал… Конца полету не будет, я чувствовал мрачное отрешенное удовольствие, потому что все мы подспудно мечтаем о полете, и Зона дала мне шанс. Я летел. Вниз. В бездну, в глаз урагана, в средоточие Зоны. Зона — проявление бога на земле, как сказали Дитриху его Взыскующие? Что же, я летел к этому богу, я — крошечная точка. |
