|
Снизу, если глядеть против света, листва казалась чёрной. Должно быть, наверху дует сильный ветер. И ещё — скорей всего выход из шахты находится на холме, потому что вряд ли так дует в низине. Интересно, можно ли обнаружить эту дыру сверху? Холмы в этой части Зоны, как правило, радиоактивны. С вертолёта скорей всего дыру будет видно, да вот беда — из-за повышенной радиоактивности склоны холмов всегда усеяны аномалиями, в том числе и теми, которые опасны для геликоптеров. Пилоты избегают пролетать над холмами. Никто сюда не явится, зови — не зови… Мы разделили на троих последнюю банку энергетика и стали собираться. Когда вещички были увязаны, Костик вдруг заявил: — Хлопци, вы як знаете, а я не можу. — Чего не можешь? Тарас ткнул пальцем вверх. — Питы звидсы не можу. Тут хоч небо бачыты можливо. А знов у темряву… ни-и-и. Не можу. Сперва я думал, он шутит — мы же постоянно так прикалывались, — но потом вдруг понял: Костик говорит серьезно. Что-то вроде истерики у человека… я, конечно, где-то его понимал, после тяжкого перехода под землей в кромешной тьме — вот здесь видно небо, здесь можно поймать спутниковый сигнал, пообщаться с миром, позвать на помощь… и после этого особенно тяжело снова нырять в преисподнюю. Но выхода-то не было. А на помощь — зови, не зови, никто не придет. — Костик, — проникновенно повел я, — ну что ты, мы ведь уже почти выбрались, осталось совсем немного, верно? А здесь торчать нельзя, у нас воды мало. Ты ранен, врачу надо показаться. Ну? Пойдем, а? — Усе я розумию. Але ж як уявлю що треба знов у темряву… йо-о-о… — Костик, — неожиданно строго рявкнул Вандемейер, — пока мы с вами возимся, как с ребенком, Пустовар уходит все дальше. Сможет его за Периметром перехватить Корченин или нет, а я хочу сам с ним поговорить. Надеюсь, вы мне поможете? — Звисно, допоможу. Я цього выродка сам хочу побачиты. — Костик встал, закинул тощий рюкзак на плечо и поднял автомат. — Я готовый. Слипый, чуешь, а це не артэфакт? И снова сунул мне какую-то дрянь, плоскую бирочку из твердой пластмассы цвета старой слоновой кости, на ней цифры: «780146…» Дальше запись обрывалась, пластмассовая безделушка была сломана, но, судя по форме, пропало не больше одного знака. Перед семеркой было круглое отверстие со следами ржавчины — вероятно, бирочку носили на цепи или брелоке. Я только вздохнул и сунул штучку в карман, к прочему хламу, который мне презентовал Тарас взамен болтов. — И где ты эту дрянь постоянно находишь… — Тут неподалечку, — пояснил Костик, — серед кисток. — Среди каких ещё костей? — Де цей контролёр нажырався, де ж ще. Вандемейер ще фоток наробыв, а я оцю цяцьку узяв. Ну, як там казав той собака? — Какая собака? — не понял Вандемейер. — Яку проковтнув велет. — Не великан проглотил, а псевдогигант, — поправил я. — Собака сказала: в путь, так в путь. Она была уверена — на противоположном конце имеется выход. — На протылежному боци? Гы. |
