|
Когда я притопал в наш автобус, Дитрих уже дрых без задних ног, так что и я завалился спать. Плохо, конечно, что Паша в одиночку пошел в долину Костей… но он сам за себя отвечает. И к тому же он не раз туда ходил, может, и в этот раз всё обойдется. С этой успокоительной мыслью я уснул — и благополучно проспал до утра. Проснулся я последним, Дитрих с Костиком развернули распечатки из пакета старшего лейтенанта Сивушова, препирались и тыкали пальцами в крючки и загогулины, которых на бумаге имелось огромное количество. О кофе, конечно, никто не позаботился. Если не сделает добрая мамочка Слепой, так никому и дела нет до кофе насущного. Я сел и почесался — это минимальный утренний туалет, которым я стараюсь не пренебрегать. Однажды сталкера Петрова спросили, почему он никогда не умывается. Сталкер Петров вопроса не понял. — Угольщик не вернулся? — Не бачилы, — буркнул Тарас, не поднимая головы от карты. Я врубил КПК и поискал Пашин сигнал — глухо. — Вандемейер, вы не могли бы?.. У Дитриха прибор намного мощней, может, ему больше повезет. — Пробовал полчаса назад, ничего, — отрезал учёный. — И потом, если он в «слепом пятне», то закрыт для нас. — Ну ладно. Раз все страшно заняты, пойду собирать сплетни. Прошелся по лагерю — ничего интересного. Кореец уже ушёл, я встретил пару знакомых, но парни тоже собирались в рейд. В самом деле, чего терять время. В нашем автобусе совещание закончилось, Костик, расположившись в тени под ржавым бортом, сосредоточенно чистил автомат, а Дитрих снова разложил на драном сиденье аппаратуру и вовсю трудился. Выходило, что я один бездельник. Впрочем, меня это ничуть не смущало. Я проверил свой почтовый ящик — конечно, письмо от Ларисы с немыслимым количеством смайликов. Похоже, сестренка будет теперь слать мне электрические улыбки каждый вечер. Я представил себе, как Ларик сидит, уткнувшись в экран, и тычет пальцами, старательно набирая текст. Небось и губу прикусила… Всё-таки приятно, если о тебе кто-то помнит. — Вандемейер, а вы со своими переписываетесь? С семьей? — Конечно, по четвергам я отправляю им письма. — Каждый четверг? Строго по расписанию? А чтоб в пятницу или в среду — ни-ни? Дитрих поднял глаза от приборов и устало потер переносицу. — Мы договорились по четвергам. Это удобно. Жена отвечает в воскресенье вечером, у нее есть два дня, чтобы продумать ответное письмо. Извините, Слепой, мне нужно часа два, чтобы упорядочить данные. — Наш шпигун готуе шифровку у розвидцентр, — бросил снаружи Костик. — Не заважай. Йды краще до мене, я також телеграму одержав. — Телеграмму? — Ну, памьятаеш, мы пытали Гошу, с ким ще Пустовар розмовляв? Шоб маршрут знайты? — А, да… — В последние сутки было столько со-бытий, что я и забыл об этой просьбе. Как-то все перемешалось. — Ну и что Карый? — Так що… вин не може цим подиям багато уваги придилиты, бо люды ж усе бачать… Это понятно. Если Гоша станет вплотную заниматься ограблением, люди подумают, будто его круто обнесли. |
