— Доцент Вишневский здесь главный специалист, — сказал лысый нормальным голосом, набивая трубку. — Ему и карты в руки.

Доцент Вишневский крутился и возбужденно подпрыгивал на кресле из надувного матраса. Все уставились на него.

— Может быть, вы что-нибудь слыхали о скифах? — начал он таинственно. — Знаете о них? Многочисленные племена, целый народ, государство, совершенно исчезнувшее с лица земли.

— Романтик... — снисходительно буркнул худой.

— Если мне память не изменяет, прикончил их Сашка со своим Буцефалом, — быстро ответила Тереска, тоже отказавшись от шепота.

Доцент Вишневский застыл от изумления, и наступила абсолютная тишина. Заметив выражение лица всех троих археологов, Шпулька сочла необходимым вмешаться.

— Вы, пожалуйста, не обращайте внимания, у нее такое личное отношение к истории, — торопливо объяснила она. — Это, конечно, Александр Македонский имеется в виду. И еще у нее свое мнение насчет того, кто кого и когда прикончил. По этому вопросу даже большой спор был на уроке.

— О Господи! Да ладно, ладно, известно, что они еще аж до третьего века существовали, с нашей стороны истории, конечно, — нетерпеливо отмахнулась Тереска. — Но разве это была жизнь? Так просто, вегетация. Подыхали, только и всего. А первого хорошего пинка дал им Филипп, когда этот придурок Атеас позвал его на помощь, сейчас, сейчас, когда это было? Такая круглая дата... Ага, триста тридцать девять. Ну, Атеас-то уже был старой развалиной, ему простительно, может, склероз у него был... Филипп им здорово врезал, но, по-моему, по-настоящему подрубил их Александр. Сарматы потом фактически только завершили дело.

— Потрясающе! — прошептал худой, вытаращив глаза на слегка раздраженную Тереску.

— Откуда вы все это знаете? — изумленно спросил лысый.

— Как откуда, из школы.

— У нас уже сто лет жуткая учительница по истории, — снова пояснила Шпулька, тяжело при этом вздыхая. — И Тереска — первая жертва. Обе уперлись и не хотят уступать. Ума не приложу, как она все это помнит, я думаю, не иначе как пропиталась.

— Великолепно! — радостно воскликнул доцент Вишневский, снова приобретая способность двигаться. — Тогда все гораздо легче пойдет!

Лысый энергично постучал трубкой по его плечу и указал на надпись на туалетной бумаге. Доцент Вишневский понизил голос, а чтобы выпустить излишек энергии, еще сильнее запрыгал на матрасе.

— Тогда вы должны знать, что скифы были и в наших краях...

— Ха! — вдруг заорала Тереска, срываясь с пенька, на котором сидела. — Ведь это же их олень! Тот рельеф, я ведь знала, что это не наше, и знала, что где-то его видела!

— Цыц!!! — гаркнул Зигмунт, и Тереска плюхнулась обратно на пенек.

— Десять тысяч вариантов оленей, — докончила она шепотом. — Езус-Мария! Что за слепая тетеря, не могла вспомнить! Здесь везде полно репродукций этого оленя. Были у нас, конечно, но рванули к Зеленой Гуре, до сих пор что-то не слышно было о скифах под Люблином!

— Вот теперь услышат! — с триумфом подхватил доцент Вишневский. — Это совсем свежая информация, страшно романтическая история, в которую никто не верил. Один я. И теперь я выиграл шесть бутылок коньяка! Больших!

— Так и напиться недолго... — вырвалось у Шпульки.

— Он не один будет пить, — твердо заверил лысый.

— Да уж, — грустно подтвердил доцент. — Есть здесь шакалы, что своего не упустят. Сейчас я вам все расскажу. У меня в Турции живет приятель, тоже археолог, который в прошлом году нашел изрядное количество табличек с греческими текстами. Они все время что-нибудь да находят, счастливчики! В том числе там оказалась корреспонденция одной дамы, которая писала письма другой даме, вероятно приятельнице, проживавшей в Малой Азии.