Все были настолько поглощены сбором мелочи, что не обратили внимания на рев мотора во дворе. Только резкий гудок вернул их к действительности. Шпулька вскочила на ноги.

— Грузовик!

— О Господи! Собирайте скорее! — испугалась Тереска. — Быстрее, чтобы эти жлобы не увидели!

— Что, боишься — отберут? — сострил Зигмунт.

— Дурак, смекнут, что их клад уже нашли и им здесь делать больше нечего! Черта лысого ты получишь, а не грузчиков!

— Холера! Правильно... Скорее!

В жуткой спешке ребята хватали монеты и бросали их в жестянку вместе с прочим мусором. В кухню влетел Янушек и встал как вкопанный.

— Черт! Что это?..

— Тихо! — зашипела на брата Тереска. — Замурованный клад. Давай, собирай быстро!

— Как же?..

— Да заткнись ты! — прикрикнул на него Зигмунт. — Собирай, а я пойду к этим, а то еще сюда припрутся...

— Не стой столбом, собирай! — рассердилась Тереска. — Я сейчас все объясню...

К Янушеку вернулась способность двигаться. Он рухнул на колени и начал старательно сгребать монеты, шепотом требуя у сестры разъяснений. Тереска коротко описала происшествие. Янушек поднялся и посмотрел на историческую стену.

— Что хотите делайте, а я отсюда не двинусь, пока эту стенку не раздолбаю, — категорически заявил он. — А сопляк мне поможет, у него здорово получается...

Переполненный барахлом грузовик уехал, делая первую ходку, а вместе с ним отправились Зигмунт и трое добровольных грузчиков. Они так рьяно взялись за работу, что машину загрузили в рекордное время. Тереска со Шпулькой упаковывали остатки соседского имущества. Грузовик должен был забрать их вторым рейсом. Янушек обнаружил в треснувшей стене еще одну такую же жестянку с довоенной мелочью.

— Что за люди! — заметил он с огорчением. — Подавали нищему самые грязные и задрипанные монетки! Будь они новенькие и блестящие, тогда другое дело. Приятель у меня собирает, я-то знаю! А такие — кто же купит. Разве что некоторые, самые редкие.

— Все равно: пустячок, а соседям будет приятно, — Тереска опять с головой ушла в хозяйственные вопросы. — Посуда поедет грязная, сосед вернется — помоет. Так и быть, можно ее замочить. Что-то мое человеколюбие на глазах тает. Янушек, отцепись ты от клада и принеси еще пару газет из макулатуры!

После неудавшейся попытки Петруся запихать сестренку под грузовик детей заперли в абсолютно пустой квартире Шпульки и Зигмунта, где их предоставили самим себе. Шпулька считала, что там нет ну ничегошеньки, что можно было бы испортить или разрушить. Стены еще держались, никакие провода не торчали, кроме как с потолка, но до него детям не достать. Жутко уставшие Тереска со Шпулькой проверяли, все ли они собрали, чтобы потом у соседей не было никаких претензий. Янушек приволок газеты.

— Сначала вынес на помойку, а теперь, вот, понемногу назад приношу, — недовольно сказал он. — Мартышкин труд. Там какой-то шум в вашей квартире.

Подруги посмотрели на мальчишку совершенно пустыми глазами.

— Кому говорю! Там шум какой-то!

— Какой... шум?... — умирающим голосом спросила Шпулька.

— Не знаю. Вроде как что-то рушат. Ну, чего уставились? Я бы сходил и посмотрел.

— Я не пойду, — отперлась Тереска.

— Я тоже! — поддержала Тереску Шпулька.

— Пожалуйста, я сам могу сходить, — предложил Янушек.

Поколебавшись, Шпулька согласилась. Обе девчонки молча дожидались его возвращения.

— Классные дети! — восторженно доложил мальчишка. — Плиту разбирают. Уже выдрали такую железяку, вроде вертела. Все в саже, как чертенята.