– Да, Глеб, произошло. Ты на меня не злись.

– Да говори же ты наконец, не тяни! Видишь, я жду! И задыхаюсь от нетерпения.

– Глеб, я беременна.

– Да? – только и смог вымолвить Сиверов, еще даже не успев осознать услышанное, и остался стоять с приоткрытым ртом.

– Я беременна. Глеб, слышишь, я беременна! – наконец-то выдернув руку из мгновенно ослабевших пальцев Сиверова, прошептала Ирина. – У нас будет ребенок.

Я удивлена не меньше твоего, – Быстрицкая нашла в себе силы улыбнуться.

– У нас? Ребенок?

– Да, Глеб. Я знала об этом уже неделю назад. Сегодня была у врача, и повторный анализ подтвердил мои предположения. Неожиданно, конечно.

– Тогда я не могу понять, почему ты расстроена?

Это же здорово! Будет маленький Сиверов.

– Или маленькая… – Кстати, погоди, погоди, как ты себя чувствуешь?

Ирина судорожно пожала плечами:

– Очень непривычно. Прошлое уже подзабылось.

– Ну, а в смысле… – Глеб не нашел, как сформулировать вопрос.

– Врач сказал, все нормально. Давление у меня хорошее, сердце работает исправно. В общем, все в порядке, как любишь врать ты.

– Вот здорово! – Глеб вскочил, ему хотелось подхватить Ирину на руки, закружить ее по комнате, целовать, обнимать, крепко прижимать к себе, но он сдержался. – Так это правда? Ну, иди сюда, иди ко мне, – и, вместо бурного проявления чувств, он нежно прижал к себе Ирину, провел ладонью по ее волосам.

– Ты молодец, ты просто умница!

– Это ты молодец, Глеб.

– А я-то при чем? – улыбнулся Сиверов.

– Как это ты при чем? Без тебя ничего бы не было.

– А сколько ему?

– Что – сколько? – запрокинув голову, улыбнулась и Ирина, и ее глаза заблестели, полные слез.

– Сколько уже ребенку?

– Еще совсем несмышленый, Глеб. Восемь недель.

Всего лишь восемь недель. Так сказал врач. Но я думаю, еще меньше – недель семь.

– Семь недель? Такая крошка!

– Да, совсем крошка.

– Здорово! Вот здорово! – Глеб ликовал. – Правильно, дорогая, кофе тебе пить не надо. Будешь пить теперь только соки и молоко.

– Да-да, соки и молоко. И немного вина, – сказала Ирина, явно удовлетворенная той реакцией, которую вызвало ее сообщение.

– Честно говоря, я бы тебе не советовал пить.

– А ты что, врач?

– Нет, не врач, но все-таки я как-никак отец.

– Вот если бы ты, Глеб, был врачом и дал мне подобный совет, я, возможно, прислушалась бы. А так обязательно выпью. Тем более, мой врач разрешил мне выпить немного вина.

– Ну, если врач разрешил, тогда и я не против!

Глеб открыл бутылку, торжественно поставил на стол два фужера на тонких ножках и наполнил их темным, как поздние пионы, вином.

– Ну, за него, – подняв бокал, Глеб прикоснулся им к бокалу Ирины, – и за тебя, дорогая.

– И за тебя, Глеб.

– А кто об этом еще знает?

– Пока знают лишь трое – мой врач, я и ты.

Глеб вздохнул. Ему хотелось поделиться с кем-нибудь этой радостью, но поделиться было не с кем. И тут он вспомнил о звонке Анечки и улыбнулся, представив, как та обрадуется, когда узнает, что у нее появится брат или сестренка.

– Надеюсь, ты матери скажешь?

– Когда придет время – скажу, – спокойно ответила Ирина.