— Костя, я не знаю, как тебе объяснить, — отвечаю я со стоном. — Понимаешь, мне нужно срочно… Сейчас ехать!

Костя, заспанно хмурясь, садится и разминает шею.

— Куда тебе так срочно в пять утра? — ворчит он спросонок. — Пожар, что ли?

— Да, Костя, пожар! — кричу я. — Случилось что-то страшное, я чувствую! Пожалуйста, отвези меня! Я объясню, куда ехать. Только скорее, прошу тебя!

Он смотрит на меня встревоженно.

— Господи, да что стряслось? На тебе просто лица нет!

— Костя, быстрее! — умоляю я и тяну его за руку.

— Ладно, успокойся, — соглашается он. — Сейчас поедем, куда скажешь, только дай мне хотя бы одеться.

Одевается он быстро и чётко: сразу видно, что в армии он отслужил честно. Минута — и он полностью одет, а причёсываться ему не нужно: у него такая короткая стрижка, что в расчёске просто нет надобности. Схватив пиджак и ключи, он заглядывает в зеркало, дотрагивается до подбородка и говорит:

— Ладно, бриться не буду. Я готов. Куда ехать?

Я объясняю, как ехать к Альбине, и мы мчимся в дымчато-голубых утренних сумерках. Улицы пустынны, и стрелка спидометра дрожит между цифрами 110 и 120. Мы уже выезжаем на автодорогу, ведущую к посёлку, где живёт Альбина, когда в моей сумочке слышится звонок телефона. На экране высвечивается «Диана Несторовна».

— Настя! — оглушительно кричит телефон её голосом. — Настя, ты где? Что с тобой?

Я тоже кричу:

— Диана Несторовна, мы с Костей едем к Але! Я чувствую, с ней что-то случилось!

Похоже, мой ответ её немало удивляет.

— С Костей? К Але? Ничего не понимаю! — кричит она. — Ты же должна быть сейчас дома!

Теперь удивляюсь я.

— Почему я должна быть дома? Нет, я не дома — я же говорю, мы едем к Але!

— Постой, разве ты не звонила ей?

— Нет…

— Что за ерунда! А мне она двадцать минут назад сказала, что ты позвонила ей и что у тебя был такой голос, будто ты умираешь! Ты сказала ей, что тебе очень плохо, и просила немедленно приехать… И она помчалась к тебе. Что происходит, Настя? Я ничего не могу понять!

— Я сама ничего не понимаю! Я не звонила Але и не просила её приехать! Точнее, я ей звонила, но она не ответила. У меня предчувствие, Диана Несторовна… Ужасное, ужасное предчувствие!

— Хорошо, потом разберёмся, кто кому звонил… Где вы сейчас?

— Мы на автодороге, скоро будем у Али!

— Ладно, будьте там и никуда не уезжайте! Дождитесь…

Голос Дианы Несторовны внезапно обрывается: что-то со связью. Я не перезваниваю, бросаю телефон в сумочку и поднимаю глаза на дорогу…

— Ничего себе, кто-то слетел с дороги под откос! — восклицает Костя, сбрасывая скорость.

Из овражка поднимается столб чёрного дыма. Костя даёт задний ход, а я неотрывно смотрю на дым, как парализованная: страшное свершилось. Наша машина встаёт вровень с местом аварии, и Костя глушит двигатель. Вдали над лесом розовеет заря, небо чистое, как крыло ангела, безмятежно спокойные сосны щекочут его своими верхушками, а в свежем утреннем воздухе пахнет гарью и бедой.

— Ё-моё! — бормочет Костя потрясённо. — Там точно никого не осталось в живых…

Столб дыма поднимается от горящей машины, валяющейся в овражке вверх колёсами. Хоть она и объята пламенем, но я вижу, что это джип, и что когда-то он был серебристым. Лучше бы мои глаза никогда не видели белого света! Это машина Альбины.

— Смотри! — вдруг кричит Костя.