Глава 20. Седая девушка

Они говорят, что прошло пять дней, а мне кажется, что пять лет. Пять лет странствий по пустыням и болотам, по горам и лесным дебрям, по заброшенным мёртвым городам — и я возвращаюсь домой, в пустую квартиру.

Я мою руки и вижу в зеркале незнакомую женщину с полуседыми волосами и пластырем на лбу. Я хмурюсь, и она хмурится. Я дотрагиваюсь до волос, и она тоже трогает свои седые космы.

— Вы кто? — спрашиваю я, и её губы тоже шевелятся. Она отвечает: — Головина Анастасия Петровна, — а мои губы шевелятся синхронно её словам.

Звонит телефон.

— Настя, похороны завтра в час. Я за тобой заеду. Как ты там, золотце?

Впервые у Дианы Несторовны такой тихий и усталый голос, совсем не похожий на её обычный — бодрый и звучный.

— Приезжайте лучше сейчас, если можно, — прошу я. — Я очень хочу вас увидеть.

— Сейчас не могу, лапушка, — отвечает она. — Хлопот по горло… Завтра увидимся.

Я знаю, что такое подготовка похорон, и понимаю её, но желание увидеть её и обнять не становится от этого слабее. А завтра, на людях, я вряд ли смогу это сделать.

Что же мне делать с этой женщиной в зеркале? Глаза у неё вроде молодые, и морщин как будто не видно, но седые волосы производят странное впечатление. Пойти, что ли, купить пару упаковок краски? Я пересчитываю свои финансы, беру с собой триста рублей и выхожу на улицу.

Улица как улица, всё как всегда: машины, люди, выхлопные газы. Никому нет дела до седой девушки, чьё странное отражение плывёт в витринах и стёклах машин, лужах и дверях. Она шагает размеренно и вроде бы целенаправленно, и никого не интересует, по какому делу и куда она идёт. Она не ругается матом на всю улицу, не раздевается догола, не угрожает себя поджечь — так с какой стати обращать на неё внимание? Напротив, она ведёт себя вполне прилично и законопослушно — идёт себе и идёт молча, постукивая каблуками и никого не задевая, девушка-тень.

Вчера ей задавали вопросы по поводу катастрофы на автодороге, и ей пришлось объяснять, как она туда попала в шестом часу утра, в каких отношениях состояла с погибшими; это было очень неприятно и тяжело, в том числе и разбирательство о звонках. Выходили непонятки: Диана Несторовна (со слов её погибшей сестры) утверждала, будто седая девушка звонила погибшей примерно без десяти пять и просила приехать, а девушка пыталась доказать, что звонить-то она звонила, только не дозвонилась. Детализация звонков подтверждала её слова: ею был сделан один звонок в пять ноль восемь, и выходило, что Диана Несторовна либо лжёт, либо где-то ошибается — скорее всего, со временем звонка. Но Диана Несторовна настаивала, что сестра ей позвонила в пять и сказала, что седая девушка звонила десять минут назад, — следовательно, звонок должен был быть зарегистрирован где-то без десяти пять. Но согласно детализации, никакого звонка в это время с номера седой девушки не поступало, а поступил звонок с какого-то странного несуществующего номера, не закреплённого ни за каким абонентом. Над загадкой этого звонка и ломали головы сотрудники, коим было поручено разобраться в этом деле.

Седая девушка не пострадала от взрыва: погибшая Альбина Несторовна Риберт закрыла её своим телом. Патологоанатомическое исследование показало, что смерть Риберт Альбины Несторовны наступила от травм, полученных ею в результате падения машины с дороги в овражек. Причины самого падения ещё расследовались, но предварительные выводы были в пользу версии, что водитель каким-то образом не справился с управлением — вероятно, заснул за рулём. Никаких снотворных, алкоголя или наркотиков в его крови обнаружено не было, никаких заболеваний или патологических состояний, приведших бы к потере им управления, также не было выявлено: погибший Войко Рюрик Ростиславович на момент гибели был вполне здоров и находился в адекватном состоянии.