Пока не попал ни разу по-настоящему.

Но тенденция налицо, он — не такой, как его ученики.

Совсем другая школа, кажется, в его стране разрешено использовать ноги в схватке, а легкие удары руками — это маскировка, прикрывающая подготовку сильных ударов ногами.

Если это так, то шансов у него без ног совсем мало против меня. Но, для дальнейших отношений, срубать его не стоит, лучше довести бой до конца.

Поэтому я тоже маневрирую, тоже поддавливаю и делаю обманные движения, как будто встретил равного по силе соперника. Такие политесы продолжаются пару минут, я просто четко вижу, как хочется сопернику ударить ногой, но приходится сдерживаться и работать только руками.

Ко мне приходит понимание, что восемь минут я так не пропрыгаю, как удобно моему противнику и решаю закончить бой, как бог на душу положит. Встречаю с уклоном от очередного тычка и, есть, первый контакт.

С виду будет похоже, что два Мастера изучили тактику друг друга и, наконец, решили не томить зрителей, разрядившись шквалом ударов.

И, повезло достойному, то есть мне, в равном, с виду, бою, мой кулак нашел его скулу и Учителя реально повело. Я дал ему прийти в себя, но через полминуты опять всплеск активности, Учитель берет колено, чтобы навести резкость в глазах.

Да, он быстр и ловок, что-то умеет, но пропущенный десяток ударов никак на мне не сказался.

В его борьбе, главное — не руки, поэтому по таким правилам он не может у меня выиграть.

Мы сходимся третий раз и, снова, противник падает на спину и ему засчитывают поражение.

Поднята моя рука, потрясенные зрители молчат. Только моя группа поддержки неистово вопит, прыгает и несется меня поздравлять. От объятий Капитана деваться теперь некуда. Хорошо, что руки я все же спрятал, поэтому трещат мои ребра и, я уверен, больше ущерба я получил именно от одного своего болельщика, чем от всех соперников.

Если бы я вышел с Торком биться, тогда на свою победу я не поставил бы больше семи шансов из десяти. Он ведь меня совсем не боялся, как своего Учителя и вполне мог и завалить. При определенной удаче.

Я снова переодеваюсь наверху. За столом, наконец то, могу расслабиться. Все пьют за мою победу, я сам тоже и скоро мир становится разноцветным.

Что творится в трактире, я не вижу, потому что плотно занят за своим столом. Слушаю всех, кто ко мне обращается, в основном, самого почетного гостя трактира.

Пока его не забирает жена, несмотря на веселое состояние, Капитан не спорит, прощается и уходит. Шидер, конечно, идет его провожать и забирает свою жену с собой.

Да и время уже около двенадцати. Народ расходится, но, многие считают своим долгом поздравить меня и поблагодарить Гриту.

Еще какое-то время мы работаем официальными талисманами трактира, но и это кончается.

Парней из ратуши я давно уже не вижу.

Не знаю, сколько это длится, потом Грита кладет мне на колени солидный мешок с деньгами и спрашивает:

— Не пора ли нам домой?

Представляю путь до дома, с мешком денег и отрицательно машу головой.

— Мы остаемся, будем просто спать в моем номере.

Странно, но девушка не спорит, теперь видно, что она очень устала.

Я беру за стойкой лампу, два кувшинчика с морсом, и мы медленно и очень устало поднимаемся на чердак, тащя еще и мешок с монетой.

Вечер был потрясающий, надо много, о чем поговорить, но сил уже нет.

В номере я помогаю Грите стащить платье, девушка падает в сорочке на узенькую кровать без сил. Ставлю около нее один кувшинчик, закрываю дверь на замок и стопорю его. Потом раздеваюсь сам, отпиваю половину морса и сажусь на кровать, запихиваю мешок с деньгами под нее.

Костяшки рук серьезно так ноют, пришлось сегодня поработать.