— Промахнулся, придурок? — голос Гриты звенел торжеством. — А я не промахнусь!

С этими словами девушка опустила арбалет вниз, и тетива щелкнула, болт возник внизу живота наемника и ушел в него полностью. Редкен судорожно вздохнул и схватившись за низ живота, упал на мостовую. Он лежал, как будто был ребенком в утробе матери, согнувшись и только мыча от внезапной боли.

В этот момент я хорошо понимал, что сейчас чувствует наемник. Почти прочувствовал недавние события. И эту ослепительную боль, и понимание, что обратно, к жизни, пути уже не будет, что непоправимый урон уже нанесен.

Рассмотрев, куда выстрелила Грита, приятели ошарашенно потрясли головами, все, как один, осознав, что стоит за таким выстрелом. И, с удивлением смотрели на ее лицо, полное злобного торжества, и слушали слова:

— Помнишь, я тебе обещала, одиннадцать лет назад, что этот миг настанет и я буду рядом! Помнишь, неудачник!

Редкен еще сильнее взвыл, когда она пнула его в живот:

— Помнишь! Урод!

В воротах появились первые соседи, услышавшие шум и стоны наемника.

С непониманием глядящие на него, свернувшегося клубочком.

И нас, обступивших вокруг.

Учитель оторвался от созерцания этой картины и спокойно объяснил собиравшимся все больше соседям. Что в данное время проведена операция по задержанию наемного убийцы, снявшего комнату в вашем дворе и убегавшем после выстрела в невинного человека. Достал из мешка арбалет, один в один, как я отнимал у Рыжих, и продемонстрировал его, уже собравшейся небольшой толпе, потом обратился ко всем нам, быть свидетелями произошедшего и позвать поскорее Стражу.

А я только теперь подумал, что ведь наемник мог и не выстрелить в манекен, испугаться или не совладать с нервами, хотя это было теперь не важно.

Пять человек, под присягой, подтвердят, что он пытался оказать сопротивление и был поэтому ранен.

Трое из них, известные в городе гвардейцы, и я, солидный чиновник из Ратуши.

Еще пока солидный, успел подумать я.

Известная всему городу певица, имеющая кучу поклонников, которые, без сомнения, просто растерзали бы неудавшегося убийцу на клочки, если бы имели такую возможность.

На всякий случай, я подозвал глазевших на все происходящее с раскрытыми глазами пацанов. И отправил их к Клое за пирогом для них и известиями для меня, как все прошло.

Так и шло время дальше, Редкен валялся на мостовой, жалобно стеная, Учитель общался с народом, собиравшимся все больше около нас, тем более рабочее время кончилось, работники мастерских и приказчики из лавок, услышав нашу версию произошедшего, не расходились и довольно горячо обсуждали ее.

Образовалась уже серьезная толпа.

Моя подруга не сводила взгляда с раненого и, если бы не множество народа вокруг, точно запинала бы его до смерти. Но и так она была счастлива безмерно, наслаждаясь каждым стоном и выражением боли на его лице.

Торк и Генс несли службу около наемника, не давая народу подходить слишком близко.

Пацаны вернулись, каждый с большим ломтем пирога и прошептали мне на ухо, что выстрел был, сорочка пробита и болт, согнутый от удара о каменную стену, валяется в комнате. Его никто не поднимал и не трогал, как я и сказал.

Все, ловушка захлопнулась, и негодяй получил законную награду.

Теперь он помучается полдня или день и умрет от внутреннего кровоизлияния, понимая, что остался в дураках. Вон как злобно таращится на девушку, не понимая, как все случилось и почему, она невредимая стоит тут, когда упала после выстрела в глубь комнаты.

Вскоре появилась и Стража, сразу с подводой, чтобы увести преступника. Старший смены быстро опросил всех нас, забрал мешок с арбалетом и парой болтов и приказал грузить раненого, чтобы отвезти его в каталажку, где лекарь произведет осмотр.

Когда я подробно рассказал, кто этот несостоявшийся убийца и даже сорвал с его лица усы и бороду, не очень крепко приклеенные, Старший сразу послал стражника, сначала на Речные ворота, с указанием не выпускать никого из каравана астрийских купцов, а, затем в постоялый двор, чтобы заставить купцов дождаться прихода его начальства и ответить на трудные вопросы.