Силен мужик, как его плющит после кровавой рубки, на адреналине. Высокий и не очень могучий с виду, но, пропустил удар мечом по груди, руку ему проткнули почти насквозь кинжалом, жить осталось, может, не больше недели, если будет хоть небольшое заражение, а он о сексе думает, прямо сейчас желает утолить огонь в чреслах. Выволок из недр кареты одну из женщин, в нарядном и красивом пышном платье и оттолкнул ее своему невредимому помощнику со словами:

— Брат, давай прямо сейчас сделаем это, до свадьбы! — он гулко захохотал, вытаскивая другую женщину, бешено сопротивляющуюся, и задевшую больную руку, заставив его выругаться и бросить ее на землю.

Пока брат удерживал вторую, так же сильно бьющуюся женщину, без особых усилий, раненому было не просто совладать с активно сопротивляющейся жертвой и он, не долго думая, хлестким ударом наотмашь, ладонью в толстой кожаной перчатке, отправил ее лежать без чувств. Красивая женщина в таком же парадном платье упала в пяти метрах от кареты и лежала не шевелясь.

— Иерих, — крикнул он раненому воину, — Сходи найди убежавшего форейтора, надо кому-то управлять каретой, пока мы приведем к покорности этих девок!

Раненый, с сожалением оторвался от разворачивающейся перед ним сцены с последующим насилием, подхватил здоровой рукой меч, и подойдя к опушке леса, закричал, требуя от убежавшего слуги покорности, так как теперь у него новые хозяева, славные своей доблестью бароны Фонзины. Если же тот не проявит покорность, то будет запорот по полусмерти лично им, лучшим воином баронов, а пороть его будут, пока кожа на спине не перестанет расти совсем. Продолжая выкрикивать угрозы и приказы, воин зашел в лес и пошел, как я думаю, по следам убежавшего форейтора.

Здоровый брат-барон дотащил без усилий жертву до кареты и, заломав женщине руки, нагнул ее внутрь самой кареты, придавив лицом к полу. Потом у него возникли трудности, ведь ему надо было задрать кольчугу, спустить штаны, задрать длинное платье на голову жертве и все это одной рукой, второй придерживая продолжающую сопротивляться женщину или скорее, по внешнему виду, девушку, которой, в скором времени предстояло стать женщиной в самых спартанских и возмутительных условиях.

У его брата дела шли еще хуже, удар и рана мешали ему, как следует устроиться на пленнице, на то, чтобы задрать ей платье ему пришлось встать и долго кружить вокруг жертвы, снимая свой доспех с помощью одной руки и громко ругаясь на ушедшего воина и себя, что не догадался сразу приказать тому помочь своему барону.

Все это происходило, как специально, передо мной, смотрящим из-за ствола дерева и остающегося не замеченным всеми участниками разворачивающихся событий. Но, все, пришло время остаться мужчиной и человеком, хотя бы в собственных глазах.

Пока дворяне-победители оказались заняты предсвадебными приготовлениями в полевых условиях, я перехватил копье и двинулся подальше от кареты, к лежащим арбалетчикам, собираясь оттуда начать помогать несчастным женщинам.

Я, конечно, обещал себе не лезть в такие, не касающиеся меня разборки. Тем более, местного дворянства, в любом случае, делающие меня виновным, как чужака и иноземца, но, в сложившихся условиях, помощь благородным жертвам я все же мог, не особо афишируя свое чужеземность и свою личность.

Глава 22 ТВОРЮ ВОЗМЕЗДИЕ

Я давно приметил арбалеты, валяющиеся в стороне от кареты, которая прикрывала меня от взглядов занятых своими радостями насильников и решил с помощью стреляющих машинок помочь жертвам и отомстить за поруганную честь женщин.

Лезть в драку с настоящими крутыми бойцами я точно не собирался, хотя двое из них оказались ранены, но, рядовой воин не так и сильно, а бароны Фонзин просто пугали неуемной мощью, яростью и искусством убивать. Может, я смогу составить им оппозицию с копьем, самодельным, кстати, за счет своей силы, но, скорее всего, нет.