В любом случае, рисковать так я не собираюсь, если есть другие способы навести справедливость и отправить моральных уродов на скорый Божий Суд.

Затея моя сработала, никем не замеченный, я добрался до лежащих стрелков. Лежали они на животе и были зарублены ударами сзади сверху по голове и плечам, значит, стража дворянок оказалась опытной и сразу решила проблему со стрелками, догнав их с разряженными машинками и оставленных без охраны посередине поляны. Не самое лучшее решение по тактике, оставшись в живых, стрелки могли помочь в бою, ссадить с лошадей хотя бы еще пару воинов противника, защитников кареты. Это уже грубая ошибка баронов, не очень хорошо использовавших возможности подготовленной засады.

Арбалеты валялись разряженные, пришлось сначала перевернуть тело одного стрелка, чтобы добраться до болтов в специальном мешке, висевших на поясе. Выдернув парочку болтов, я, не поднимаясь на ноги, как научился в походе на север, натянул первый арбалет и сразу почувствовал себя увереннее. Дотянулся до второго и с ним проделал ту же операцию, натянув тетиву. Болты были самые обычные и теперь я обратил внимание на происходящее около кареты. Сама она качалась, женщина стонала и кричала, и я понял, что не успел спасти ее честь, что оставшийся целым и невредимым брат барон активно насилует женщину и сейчас ему ни до чего.

Прихватив мешок с болтами, просто отрезав ремень, на котором он крепился к поясу, ножом, я встал на ноги.

Не забывая посматривать кругом, в поисках вернувшегося воина, я подбежал к углу кареты и выглянул из-за него. Меня интересовало, чем занят второй брат, и я с удовлетворением увидел, что он все еще борется со своими бытовыми трудностями и пока не смог приступить серьезно к лежащей навзничь женщине. Она лежала с подолом платья, накинутом на голову и раскинутые ноги белоснежными стрелками показывали в разные стороны. Барону мешали приступить к утолению огня в чреслах разболевшаяся грудь и раненая рука, поэтому он стоял на коленях перед соблазном и пытался подмоститься под женское лоно, он даже согнул ее ноги, стараясь подлезть поближе. Находился он ко мне спиной и точно не успевал среагировать на мое появление, поэтому я оставил его на вторую очередь.

Опустил бережно один арбалет на траву и, оглянувшись еще раз, я вышел из-за края кареты, в один шаг подошел к сладострастно воющему и упивающемуся телом жертвы брату-барону, держащему ее за бедра обоими руками и сильными толчками вбивающему свой орган вглубь ее тела и, приставив арбалет к виску, просто нажал на скобу, болт вонзился в голову и ушел на половину своей длины.

Один готов.

Барон тут же осел на землю, завалившись потом на спину, прямо под ногами изнасилованной девушки, как я понял теперь, увидев потеки крови у нее на бедрах.

Сама она осталась лежать на груди, но кричать и стонать перестала, только бессильно плакала.

Я не стал, как порядочный герой, опускать ей подол платья, спрашивать, все ли у нее в порядке и прижимать к груди, начиная успокаивать жертву грубого насилия. Вместо этого я метнулся обратно и бросив разряженный арбалет на землю, подхватил второй и выглянул за угол, увидев, к своему сожалению, что воин появился на поляне, придерживая раненую руку и пинками подгоняя форейтора, закрывающего голову руками. Но до них было еще метров пятьдесят, они только появились из кустов в дальней стороне поляны, и я понял, что все успеваю сделать без спешки.

Карета закрывала от взгляда воина то, что происходило перед ней, и я пошел, заходя сбоку, ко второму барону, все так же стоящему на коленях перед раскинутыми ногами дворянки. Он успел понять, что брат больше не стонет рядом, может, часть души, если она осталась у такого чудовища, успела шепнуть ему, что что-то пошло не так и я увидел его взгляд, которым он выцепил меня и арбалет, смотрящий ему в бок, прикрытый только рубахой.