Да просто тем, что остался жив.

Оставшуюся половину воды я повесил обратно остывать, корзину тоже. Подхватив дубину, с рогатиной и рюкзаком за спиной, я спустился вниз, по краю склона и подошел, немного снизу, к поверженному Зверю.

Крови под ним стало еще больше.

Присмотревшись, я увидел конец дротика, торчащий откуда-то из живота, ближе к правой лапе. Кровь уже почти не сочилась, но зрачок глава Зверя, обращенный ко мне, повернулся немного на звук шагов по скрипящему песку, а уши оставались прижаты к огромной голове.

Откуда-то я вспомнил, что смерть медведя определяют по ушам. Или это кошачьих касается?

Верхняя часть дротика пробила грудину Зверя и вошла в тело на добрых полметра, из раны торчал еще большой кусок.

Хоть и не хотелось мне мучить такое могучее создание, беспомощно лежащее передо мной, пришлось собраться с духом.

Убить его окончательно нужно было мне, и с этим надо было поторопиться.

Я приставил рогатину к шее Зверя, для страховки прижав ее к песку правой рукой. Прицелившись, ударил с размаху дубиной в левой руке по концу дротика, забивая его еще глубже. Из горла Зверя раздалось сипение, грудная клетка выдохнула воздух, но больше ничего не произошло.

И я с настойчивостью палача стал забивать дротик все глубже и глубже.

Пока он совсем не скрылся в ране.

Тело Зверя вытянулось в последний раз, лапы дрогнули и все, он обмяк. Пасть раскрылась, обнажив восьмисантиметровые клыки, розово — серый язык вывалился наружу. Прижатые уши очень медленно выпрямились.

Все, Зверь мертв.

Я вытер пот со лба и постоял, отдыхая.

В книгах о попаданцах, за каждый подвиг или достижение, начислялось количество бонусов, необходимых для дальнейшего развития.

Не везде, но достаточно часто.

И по многих случаях убить надо было непосредственно самому, а не с помощью ловушки.

За это Игровая Система начисляла бонусы со штрафом.

То есть, дать умереть Зверю самому — было для меня непозволительной роскошью.

Наверно, конечно.

Пока никакая система с уровнями и бонусами передо мной не развернулась. Может, просто не умею пользоваться, а она все же есть.

Шкура Зверя была просто роскошная, очень жалко оставлять такую красоту на растерзание стервятникам.

Но куда мне ее, да еще в крови весь перемажусь.

Вроде соль для выделки необходима, в большом количестве, а у меня ни горсточки.

Теперь пора отдохнуть, вскипятить еще воды, очень не хватает какого-нибудь тазика для стирки. Но хоть помыться можно.

Мне надо искать еду, я уже и так, почти сутки голодаю. Это, конечно, полезно, но нагрузки, физические и моральные — высокие очень.

А все же очень красивая шкура.

Постояв еще немного, я подхватил рогатину и усталым шагом двинулся к краю склона, немного другим маршрутом. Потом, вспомнив, где отлеживался Зверь, вернулся к тому месту.

И второй раз за день похолодел, в складке склона я увидел останки человека.

Это был мужчина, темноволосый, судя по остаткам скальпа, на теле были остатки одежды. Труп был сильно погрызен, лицо особенно пострадало.

Преодолевая дурноту, я присел и потрогал ткань, серую с зеленым, крепкую, вроде с кожаными нашивками, похожую на фабричную. Одна нога была в обуви, похожей на индейские мокасины с жесткой подошвой из крепкой кожи.

Сильного запаха разложения не было, человек погиб недавно, но из разгрызенного живота пахло отвратительно.

Поднявшись, я почувствовал, как желудок сжался и меня вывернуло на пустой желудок.

Почему тогда Зверь напал на меня, если он отдыхал на лежке, рядом с водопоем, около добычи, которой стал какой-то несчастный?

Я знал, что крупные кошки лениво отдыхают рядом с добычей по несколько дней и не торопятся охотиться.

Может, я подошел слишком близко и серьезно разозлил Зверя?

Не знаю.