По идее, здесь необходима была собака или собаки, поднимать лай при первой опасности. Без такой защиты сушка мяса выглядела достаточно вызывающе в безлюдной местности.

Я поправил топорик под курткой, проверил баллончик в кармане, положил рогатину вдоль заборчика, дубину туда же с корзиной, достал из рюкзака котелок с водой и поставил на землю. Теперь рюкзак за спиной не мешал двигаться.

Предстояло как-нибудь помягче обратить на себя внимание хозяев, чтобы не провоцировать пустить стрелу. Если на стоянке кто-то еще остался. Очень тихо там после таких событий. Захотелось, чтобы никого не осталось. Чтобы отдалить момент встречи с неизвестным.

Я поднял руки и несколько раз хлопнул в ладони. Подождал немного и крикнул погромче:

— Эй!! Э-ге-гей!!

Потом еще несколько раз повторил свое действие. Подождал пару минут, чтобы меня можно было хорошо рассмотреть, даже отошел на несколько метров.

Ответа не было.

Я снова проделал то же самое и прислушался. Вроде услышал какой-то шорох, но не был уверен в этом. Снова покричал и похлопал, но теперь долго ждать не пришлось.

Из невысоких кустов поднялся мужчина. Выглядел он плохо, вся правая часть груди была залита кровью, она пропитала порванную куртку из такого же серо-зеленого материала. Невысокий, черноволосый, ростом не больше метра шестидесяти.

В левой руке он держал небольшой арбалет, направленный на меня. Я поблагодарил самого себя за терпение, с которым дожидался реакции хозяев охотничьей стоянки. Так и представил, как карабкаюсь через изгородь и получаю болт под ребра.

Так и закончилась бы моя недолгая карьера попаданца.

После такой-то славной победы, способной прославить меня на века.

Человек внимательно смотрел на меня и молчал. Я поднял руки повыше, подошел к ограде и, глядя ему в глаза, рукой показал на себя, потом на место около него и кивнул головой, как бы спрашивая:

— Можно мне попасть на стоянку?

Если откажет, придется уйти. Попрошу немного мяса хотя бы.

Мужчина помолчал, потом опустил арбалет и показал, что я могу залезть через щит на воротах.

Осторожно, не делая резких движений, я хватился за край щита, вставил носок в щель и, подтянувшись на руках, медленно перекинул ногу через верх. Снова посмотрел на человека вопросительно, дождался разрешающего движения головой, и мягко спрыгнул на землю. Держа руки перед собой, выпрямился и снова посмотрел на человека с арбалетом.

Он пораженно смотрел на мою одежду, и я понял, что надо как-то доказать — что я человек. Не какая-то тварь Пустошей.

Опять показал раскрытые ладони, расстегнул куртку и осторожно спустил ее с плеч с рюкзаком. Снял топорик с ремня и кинул его перед собой. Потом футболку, чтобы показать, что я тоже человек, а не демон какой-то.

Дальше раздеваться не стал и просто ждал, глядя на него. Он все так же выглядел ошеломленным и даже провел рукой с арбалетом по лицу, стряхивая оцепенение. Потом на что-то решился и, прихрамывая, подошел ко мне.

Вблизи раны его выглядели ужасно, да и рука правая висела неестественно. На лице появилось выражение страдания, он застонал, когда попытался взять мой топорик с земли рукой с арбалетом, но подняться уже не смог и присел, потеряв на мгновение сознание.

Я испытал сильное облегчение, мне показалось, что человек был ошеломлен моим видом и все не мог решиться, что делать?

Стрелять или нет?

Зато топорик своим современным видом явно привлек его внимание. В таком мире никто добровольно оружие не отдает категорически и мой жест удивил его. Он же не знает, в каком я положении, скорее уже безысходном, я нахожусь. Насколько мне нужен мирный контакт с обитателями стоянки.

Сейчас в таком положении оказался он. У меня есть возможность ему реально помочь и заслужить доверие, хоть какое-то.