Поэтому я сначала позвал Тонса по имени, потом указал на мокасин и рану на груди охотника и, как смог, жестами спросил, кто это сотворил.

Охотник с недоверием поглядел меня и коротко ответил:

— Корт..

Так я узнал первое слово на местном языке.

Пришлось подхватить сучок, и по мере способностей, на разглаженной земле, нарисовать большого свирепого кота и, тыкая сучком в творение рук своих, спросить:

— Корт?

Тонс кивнул.

Дальше я отмерил расстояние в три метра от дерева и опять изобразил вопрос. Типа, такого размера?

Тонс опять кивнул и сказал:

— Ка!

Вот и второе слово.

Тогда я принял героический вид и скромно показал, как колю Зверя копьем и убиваю его.

Прямо, как Георгий — Победоносец.

Тонс не сразу понял, а, вернее, не сразу поверил, что я изображаю именно смерть Зверя. Недоверие в его взгляде немного уменьшилось после пары минут клятвенных заверений в том, что Корт — мертв и лежит недалеко, через одну рощу. Я несколько раз показал, что живот Зверя проткнут и в нем торчит обломок копья.

Охотник все же понял, что я абсолютно уверен в смерти Звери и готов показать ему, где тот лежит. Приняв решение, он, не смотря на рану, быстро собрал мешок с разными ножами, прихватил веревок еще. Себе взял арбалет, мне вручил копье, взяв его из высокого куста.

Там был целый арсенал, успел я заметить краем глаза.

А мою рогатину с дубиной он недоуменно осмотрел и бросил к дровам около очага.

Шел Тонс довольно быстро, вот крепкий мужик, и рана серьезная и крови потерял, а по нему и не видно. Прошли рощу и вскоре я увлек Охотника к месту, где лежало тело его товарища.

Тонс постоял пару минут над мертвым, пробормотал что-то, похожее на молитву, махнул ребром ладони на голову, тело, ноги.

Как перекрестил товарища.

Поднял на меня глаза, благодарно кивнул, и направился к Зверю, по скрипучему песку, благо мертвое тело было уже на виду. Перед ним Тонс остановился и некоторое время благоговейно молчал, разглядывая огромную сине-серую тушу.

Нагнулся, потрогал дыру на брюхе, нащупал там конец дротика и покачал его, точнее, попробовал покачать. У него не получилось, тот плотно зашел на добрых шестьдесят сантиметров в тело.

Взгляд, брошенный Тонсом, был полон непонятностью и сомнением.

По его мнению, я никак не тянул на убийцу такого Зверя. Да и сам он тоже не представлял, как можно проделать такой трюк и в одиночку добыть великолепный трофей.

Я же, естественно, не мог подробно рассказать историю моей удачи, гораздо больше случайной, чем закономерной. Только стоял с гордым видом и ждал аплодисментов.

Но дальше мне стало не весело.

Наоборот, за следующие четыре часа я все проклял. Именно мне пришлось под чутким, прямо очень чутким руководством Тонса снимать шкуру. Он непрерывно контролировал, как я держу нож, оттягивал за мех шкуру от мяса и не позволял мне спешить. Я весь перемазался в крови и сгустках мездры. Руки отваливались неудобно держать нож, крайне острый, кстати.

Хорошо хоть с головы, лап и хвоста Охотник снимал сам, здоровой рукой, морщась от боли. Я мог тогда перевести дух и посидеть. Голову, охотник, слава богу оставил, сняв шкуру вместе с ушами. Иначе я не смог бы поднять такой вес.

Успели мы к сумеркам не только снять шкуру Корта, но и свернуть ее правильно, мясом внутрь, перевязать плотно веревками и приготовить к транспортировке.

Успели еще и обмыться в верхнем озерце, избавившись от основной части грязи и крови.

Шкура была вычищена не очень тщательно, скорее — совсем не вычищена от излишков плоти и весила килограммов шестьдесят.

Нести ее пришлось, конечно, мне одному. Тонс только помог закинуть на плечи, похлопал по спине, типа — держись.