Драгер крикнул мне, чтобы я присматривал за подходами. На что я кивнул, окинув глазами всю видимую территорию. За развалами из кирпича мелькали какие-то личности, стоящая рядом двухмачтовая шхуна собиралась отчаливать, собирая концы.

Ничего подозрительного.

Тут отозвались и гномы, посоветовав мне присматривать за самим собой и беречь себя в первую очередь. И весело заржали, паразиты. Громко так, на всю гавань.

Я тоже посмеялся. Чего не посмеяться, смех продлевает жизнь.

Но потом шутник добавил еще что-то, более нелицеприятное, уже для своих, которые отозвались глумливым хохотом.

Не будем создавать прецедент, что можно безнаказанно глумиться над гильдейскими. А то, привыкнут.

Да и шутка вторая была явно нехорошая.

Поэтому я принял грозный вид, сделал суровое лицо, расправил плечи, и с вызовом крикнул:

— Кто это там такой смелый? И такой острый на язык?

Ожидаемо, шутник не стал отмалчиваться и тоже с суровой интонацией ответил:

— Ну я. И что?

Поглядев на него несколько длинных секунд, я заулыбался:

— Хорошо, что с нами пойдешь.

И еще через несколько секунд, видя, как вопросительное выражение лица гнома меняется на пренебрежительное, мол, типа — испугался. Я добавил, негромко, но, чтобы все слышали, доверительно так:

— Подойдешь вечером. Тут такое дело, задница волосами заросла — побреешь.

Через пару секунд уже наши грохнули хохотом. Ржали во всю, сгибаясь и захлебывая воздух. Выдыхали и снова почти катались со смеху. Удачно получилось сыграть.

Гномам шутка не зашла, с юмором не так хорошо оказалось, как у меня. Они насупились, а шутник даже вознамерился заскочить на палубу шхуны и посчитаться со мной. Но другой гном, постарше и, видно, главный, бросил ему одно слово и шутник моментально сдулся. Старший посмотрел на меня многообещающим взглядом и продолжил раздавать команды своим. Всего гномов было шестеро, но двое отличались размерами, и я даже не сразу понял, что это женщины. Бород и усов у них не было, ну, то есть в глаза так не бросались. Но такая же рыжая масть и крепость ясно показывали. К какому роду — племени принадлежат. Стояли они позади всех и вообще в глаза не лезли, стараясь не привлекать к себе внимание.

Наконец, веревку распутали, сдернули брезент и пара крепышей очень осторожно подкатили первую бочку к краю подводы. Вторая пара подхватила ее за края и медленно понесла к сходням. Очень медленно, словно стараясь не расплескать.

Тогда я и почувствовал первые признаки непонимания. Бочонки солидные литров по 50, выглядели тяжело, но и носильщики были словно вырублены из камня. Для них это был не вес. Похоже, в бочонках было что-то очень ценное, настолько, что гномы делали маленькие шажочки, как утки. Дойдя до сходень, они вообще затормозились и десять метров досок преодолевали пару минут. Потом на палубе донесли бочку до мачты и поставили под ней, бросив мне приказным тоном:

— Смотри, жизнью отвечаешь!

Я ничего не ответил, продолжая озирать окрестности.

— Тебе говорю, придурок, — продолжал настаивать старший гном.

Точно неадекватно себя ведут товарищи, нарываются или просто всегда такие неучтивые? Похоже на второе. Давят на всех, ищут слабину.

Придется и этому ответить:

— От придурка услышал, — коротко отрезал.

Старший тяжело вздохнул:

— Потом договорим.

И они вернулись к подводе за второй бочкой. С ней все проходило так же медленно и, можно сказать, печально. Я отошел подальше, показывая, что клал на их добро, да с перебором. Старшему это не понравилось сразу и внизу он докопался до Драгера, требуя приструнить меня. Но Драгер отмахнулся, сами умейте разговаривать, если так нужна охрана. Старший не успокоился, настаивая на выполнении контракта, но Драгер легко срезал его притязания, попросив показать контракт.