Молодой охранник, дежуривший в этот день, уставился на странную парочку как баран на новые ворота и в соответствии с этим образом проблеял:

– Вы к кому?

– К кому надо! – ответил сквозь зубы коротышка и сверкнул на охранника глазами.

Охранник хотел было возмутиться, но из дежурки уже выскочил начальник смены и, угодливо улыбаясь, открыл проход.

Странная пара прошествовала к лифту, а начальник едва слышно прошипел в ухо охраннику:

– Тебе что – жить надоело? Ты знаешь, кто это такие?

– Понятия не имею! – Молодой парень вылупил глаза, провожая взглядом странных посетителей. – Как-то они не того… не похожи на сотрудников или клиентов…

– Не похожи! – передразнил его шеф. – Ты здесь сколько уже работаешь?

– Третью неделю…

– Пора бы уже таких людей знать!

– Да кто же они?

– Это люди Валентина Васильевича! – и шеф почтительно поднял глаза к потолку. – Особенные люди для особенных поручений. И ты с ними поосторожнее…

Особенные люди поднялись на лифте на шестой этаж, где находились кабинеты высшего руководства, и прошли в самый конец коридора, к двери, на которой висела скромная табличка всего с одним словом: «Консультант».

Коротышка, явно игравший в тандеме ведущую роль, нажал на кнопку звонка и поднял обезьянье лицо к камере. Замок щелкнул, и дверь открылась.

Парочка вошла в приемную.

Здесь за широким офисным столом сидел подтянутый молодой человек в строгом костюме, выгодно подчеркивающем рельефную мускулатуру.

– Привет, Санек! – прошепелявил коротышка. – Как сам?

– Ждет! – сухо ответил молодой человек. – Злой.

Парочка направилась было к двери кабинета, но секретарь их остановил:

– Куда? Забыли порядок? Стволы на стол, обратно пойдете – отдам!

Коротышка выложил на стол два небольших черных пистолета, его молчаливый спутник – огромный никелированный револьвер. После этого они прошли через рамку металлоискателя, и только тогда перед ними открылась дверь кабинета.

Кабинет «консультанта» был огромный, почти как футбольное поле. В дальнем его конце, у огромного, во всю стену, окна, стоял антикварный стол черного дерева с инкрустацией, за которым восседал мрачный человек лет пятидесяти, с изрезанным глубокими морщинами лицом и глубоко посаженными бледно-голубыми глазами. Глаза эти были холодны, как арктический лед, и сверлили вошедших, как два перфоратора.

Странная парочка медленно направилась к столу шефа и, пока шла, на глазах менялась: верзила с каждым шагом как будто становился меньше, а его вертлявый напарник утрачивал свою опасную суетливую подвижность. Но самое главное – оба быстро теряли самоуверенность. Это были уже не «особенные люди», перед которыми все робели и терялись, а рядовые исполнители, вызванные на ковер к суровому начальнику.

Ледокол молчал, не сводя с них взгляда.

Только когда они подошли к самому столу, он, не предлагая им сесть, процедил единственное слово, которое и словом-то трудно назвать:

– Ну?

«Особенные люди» переглянулись, и коротышка, как всегда, взяв на себя самую трудную роль, проговорил виноватым, извиняющимся тоном:

– Он ушел, шеф!

– Что значит – ушел? – процедил Ледокол обманчиво мягким голосом. – Как это – ушел?

– Сбежал из дома до прихода полиции, где-то болтался, потом его видели на вокзале…

– Кто видел?

– Шпана тамошняя.