|
Впрочем, Юлия быстро взяла себя в руки. Нужно уходить из этого гадюшника как можно быстрее.
Когда она выбралась, двор был пуст. Юлия кое-как почистила одежду и пошла назад к арке. Понемногу дыхание выровнялось, красные мухи перед глазами перестали плясать. Теперь ею овладела необычайная злость. Злиться в данном случае можно было только на собственную глупость, но Юля злилась на всех: на малолетних мерзавцев, на престарелую тетку Ивана, которая вызвала ее и всучила непонятно что, заставив беречь как зеницу ока, на самого Ивана, который как ушел с утра, так и глаз не кажет и скорее всего вообще не вернется.
Все ее бросают – муж, отец, а свекровь и мачеха ненавидят. Вот и Иван бросил, да еще и подставил напоследок. Это ведь его караулят возле теткиного дома двое неизвестных. И Юлия сама вызвалась ему помогать, а какого черта? Как будто ей делать нечего! Как будто нет у нее своих проблем, как будто нет больного ребенка, который, вот уж точно, кроме нее никому не нужен!
Она миновала мусорные баки и вдруг увидела наверху, на куче хлама, свою сумку. Ну да, это она – бежевой кожи, сильно потертая, и замок, кажется, сломан. Да нет, просто раскрыт.
Юлия схватила сумку, она была пуста. Ага, вытряхнули все, а сумку бросили, только ремешок порвали. Ну, это можно зашить. Что там было-то? Юлия ощутила некоторое злорадство, поскольку в кошельке денег было совсем немного, эти малолетние бандиты не разживутся. Что еще? Косметика недорогая, в конце концов, все восстановимо, ключи у нее в кармане, немного денег на дорогу есть… телефон! В сумке был мобильник! Когда еще она сможет купить новый?!
От этой мысли Юлия буквально заскрежетала зубами.
– Ку-ку! – послышалось сзади.
Она мгновенно повернулась и увидела в трех шагах от себя верзилу с длинными, как у гориллы, руками и крошечной головой, лежащей на плечах без намека на шею. На верзиле было черное длинное пальто, которое шло ему, как ватник балерине. Юля мгновенно поняла: этот тип из черной машины и явился по ее душу.
Ей помогла ярость. Верзила только сделал к ней один шаг, расставив руки, а Юлия уже рванулась к нему сама и с размаху врезала ногой по самому чувствительному месту.
Когда-то давно, еще студенткой, они с подружкой посещали курсы самообороны. Сходили всего-то на пару занятий, потом надоело, а вот, поди ж ты, пригодилось. Как видно, с реакцией у верзилы явно было плоховато, или она двигалась очень быстро. Так или иначе, ее противник ухнул, согнулся пополам и осел на кучу мусора. Юлия же развернулась и бросилась бежать, но увидела, что в подворотню с улицы входит неприятный коротышка – морда как у старой обезьяны, сам щуплый и подвижный, как будто весь на шарнирах. Она поняла, что он тоже по ее душу и гораздо опаснее своего напарника, а потому круто развернулась и бросилась в дальний угол двора, где у подъезда грелась на последнем осеннем солнышке старая бомжиха в шубе из потертого искусственного меха.
– Стой! – заорал коротышка, бросившись Юлии наперерез. – Стой, сука! Не уйдешь!
Она успела проскочить к подъезду, но он был закрыт. Нажала кнопку первой квартиры – никто не отозвался.
– Двести девяносто восемь, – прошептала вдруг бомжиха, – нажимай два девять восемь.
Юлия нажала три цифры, дверь открылась, и она полетела вверх по лестнице, краем глаза оглядываясь назад и совершенно не зная, что будет делать. Дверь закрывалась недопустимо медленно, как бывает во сне, но все же коротышка не успел и злобно пнул закрывшуюся перед носом дверь подъезда. Бомжиха встала и неторопливо потрусила к помойным бакам, где верзила как раз пытался встать, поминая недобрыми словами «эту стерву» и всех остальных баб.
Коротышка нажал кнопку квартиры на втором этаже. Никакого ответа. Потом соседнюю.
– Кто там? – ответил старческий голос. |