— Так для меня деньги никогда не были целью.

— Но и разумности некоторым твоим поступкам это не добавляет. Разве не так? Что до источника моего недовольства — да-да, я очень не люблю, когда в меня стреляют. Пусть даже изначально мимо, для острастки. Больше скажу — подобное меня злит еще больше. Я ему кто? Мальчик, которому погрозили пальцем, и он забился под стол? Котенок, на которого топнули ногой и скомандовали «кыш»? Так что да, на этот раз господин Антонов меня разозлил сверх меры.

Забавно. А Голем однофамилец Таньки, оказывается. Раньше как-то мне это в голову не приходило, ибо две эти фигуры одновременно в моей жизни не появлялись. Может, они родня? Ну, в каком-то колене? Очень уж поведение местами похоже, да и замашки тоже. И убить обоих то и дело хочется. Голема, правда, больше.

— В городе объявлена большая охота? — вроде бы в шутку, но при этом вполне серьезно поинтересовался я.

— Я жив, значит, оснований для подобных мер нет, — чуть недовольно отозвался Ровнин. — Попадется — пообщаемся, но при этом палку перегибать не позволено не только вам, но и нам. Но я уже пустил по столице весть, что отдел не очень приветствует любые сделки и контракты, которые будут заключены с данной персоналией. Думаю, кто надо, меня услышал.

Да наверняка. Не все, разумеется, но многие. Вот только Голему, думаю, на это плевать, его цель — слеза Рода. И до тех пор, пока он ее не добудет или не убедится в том, что это невозможно в принципе, его не остановить. А после он просто смоется из Москвы на какое-то время, как обычно и происходит. Потому, собственно, и жив до сих пор.

— А если вдруг выйдет, что наши дорожки пересекутся? — вкрадчиво уточнил я. — Сильно и критично, так, что после останется только один. И если это буду я, то много ли мне проблем прилетит в таком случае?

— Никаких, — кратко ответил Олег Георгиевич. — Причем речь идет и об обычном законе, не ночном. Слово.

— Ну и славно, — хохотнул я. — Рад, что вы разделяете мою точку зрения о паршивой овце в стаде.

— Сдается мне, у тебя есть какой-то джокер в рукаве, Чарушин. — По тону было понятно, что и мой собеседник ухмыльнулся. — Славно. Если Антонов мне крайне неприятен, то ты не самое большое из зол, с которыми меня сводила судьба. Более того — случись так, что на узкой дорожке останешься не ты, я расстроюсь. Да, и в качестве небольшого подарка. — Самвел нынче ночью, по слухам, был чем-то крепко расстроен, и среди бранных слов то и дело мелькало твое имя. Дескать, подобное далее терпеть нельзя, и тоже упоминал про паршивую овцу. Сдается мне, он очень тебя не любит, настолько, что собирается пустить в ход клыки. А мне, как лицу, поставленному следить за законом в городе, подобное не по нраву. Так что если вдруг этот несдержанный тип попробует свои угрозы исполнить, то мои коллеги всегда готовы прийти тебе на помощь. В данной ситуации ты, Максим, имеешь право на защиту.

А вот это серьезный шаг навстречу, ничего не скажешь. Ясно, что продиктованный личными интересами, но тем не менее.

— Благодарю, Олег Георгиевич. Понимаю, что у вас и без меня хлопот хватает, потому попробую решить данный вопрос сам, но если станет туго, то непременно обращусь за помощью. Но точно не сегодня и не завтра, ибо других дел полно.

— И давай без лишней скромности, — посоветовал глава отдела. — Тут она ни к чему. Слишком зарвался этот тип, решил, что синюю птицу за хвост поймал. А это вовсе и не она, а обычная ворона, которые над кладбищами десятками кружат.