Изменить размер шрифта - +

– Не волнуйтесь, – вяло пообещал Веттори, – мы ее найдем, это только вопрос времени. А вообще, что такого особенного в этой книге?

Гвиччардини указал на корешок книги, изображенной на стене.

– Что здесь написано, Франческо?

– «De rerum natura». Это книга Лукреция. Вы о ней говорили несколько месяцев назад, учитель, но я помню так, словно это было вчера.

Фичино с огорчением покачал головой.

– И все‑таки ты не слушал меня с должным вниманием. Мазаччо не мог изобразить Данте с «De rerum natura» Лукреция. Этот текст был утерян еще в античные времена, а нашли его менее двадцати лет назад. Но Мазаччо умер больше века назад.

– А дель Гарбо был хитрец, – вступил в разговор Гвиччардини. – Он переделал только корешок книги. Если память мне не изменяет, прежде это была «De republica» Цицерона. Он подсказал нам, где искать. Логически рассуждая, знак должен находиться в рукописи Лукреция.

Веттори возвел очи к небу и тяжко вздохнул:

– Только не говори о логике, Чиччо! В этой истории вообще нет никакой логики. Сначала гора трупов, а теперь поиски клада… Вот ты, например, знаешь, где находится эта проклятая книга?

– Он нет. А я знаю.

Марсилио Фичино произнес это уверенно. Старика, которого последние месяцы раздирали сомнения, будто подменили: поиски словно вновь придали смысл его существованию.

– В те времена ты только родился, Пьеро, а тебя, Франческо, еще и в помине не было. Один из моих друзей, Поджо Браччолини, нашел средневековый список этого текста и доверил его мне. Он хранится здесь.

– Да, но как дель Гарбо удалось до него добраться?

– Кажется, я знаю. Я попросил одного мастера отреставрировать переплет. Он сидел вот за этим письменным столом, рядом с тем местом, где работал художник.

– Но когда он мог получить к нему доступ?

– Закончив рабочий день, мастер просто убирал рукопись в ящик. А дель Гарбо, как я уже говорил, работал день и ночь, чтобы вовремя завершить реставрацию. Так что по вечерам он оставался один.

– Нет ничего проще, чем открыть ящик и вложить что‑нибудь в рукопись… Она все еще на месте?

– A priori да.

Оба юноши робко приблизились к тому месту, на которое указывал Фичино. Казалось, что надежда наконец раскрыть тайну их парализовала. Дрожащей рукой Гвиччардини открыл ящик.

Книга хорошо сохранилась, учитывая ее возраст. Несколько страниц запачканы и кое‑где разорваны, но в целом читать ее было легко. Юноша удостоверился, что в ней нет никаких приписок, и, озадаченный, положил драгоценную рукопись на стол.

Теперь за дело взялся Веттори. Не раздумывая, он открыл книгу на последней странице и оторвал от переплета внутренний клапан, тогда как Фичино вопрошал Всевышнего, какой смертный грех мог он совершить, чтобы ему в ученики достались такие варвары. Не обращая внимания на ворчание старика, Веттори продолжал свое разрушительное дело. Наконец он решительным движением оторвал то, что оставалось от переплета.

В тот самый миг, когда кожа отделилась, на кафельный пол, кружась, упал листочек бумаги. Веттори развернул его, стараясь не помять еще больше. В середине страницы незнакомым тонким и четким почерком были написаны черными чернилами несколько слов. Он прочитал их вслух:

– «Настоящим дозволяем подателю сего получить сумму в триста дукатов». Здесь еще дата, 22 января 1498 года, и что‑то вроде шифра – 18‑9.

– И это все? – спросил Гвиччардини. – Обычный вексель?

– Дата, указанная в документе, совпадает со временем, когда здесь работал дель Гарбо. Не знаю, правда, что может означать шифр. Нам придется установить того, кто выдал вексель, и получателя, иначе мы все равно ничего не узнаем.

Быстрый переход