Слабо улыбнувшись, Дайана сказала:

– Джулия, я бы хотела, чтобы ты никогда не уезжала из Монкера! А сейчас я хочу взглянуть на свою малютку.

Джулия закрыла дверь за обоими мужчинами.

– Я только хочу, чтобы у этой крохи был настоящий отец.

Она передала девушке маленький сверток.

– Ты знаешь, Андрэ не получил того письма. Наверное, Лилиан забрала его себе.

– Ты не сказала Андрэ, что Эрни его дочь?

– Нет, пока это не мое дело. – Джулия особенно выделила это «пока». – Хотя мне очень хотелось это сделать, когда я увидела, как ведет себя Шон. Этот мальчик явно изменился.

– Шон уже не мальчик, Джулия. А изменился он, когда начал понимать, что я не люблю его и никогда не любила.

– Ну, ты была ему хорошей женой.

Джулия обратилась к ребенку, которого больше интересовал завтрак, а не эти взрослые разговоры.

– Ах ты, моя малышка! Твоя мама сейчас между молотом и наковальней. Если она скажет Андрэ правду, разразится большой скандал из-за того, что она замужем за другим. А если не скажет и Шон бросит свою семью… Андрэ был бы таким хорошим отцом!

Дайана засмеялась. Она чувствовала себя гораздо лучше и была убеждена в том, что это благодаря Джулии.

– Я не так уж в этом уверена! Он напоминает мне моего отца.

Она рассказала Джулии о Райли О'Ши и об их с Андрэ случайной встрече в Колорадо.

– Ты можешь поверить, он прислал деньги, которые был должен Андрэ! Они в ящике. Пожалуйста, возьми их. Ведь именно ты заплатила мой долг.

Джулия отказалась, заявив, что хочет, чтобы эти деньги были отложены для маленькой Эрни. Затем она настояла на том, чтобы Дайана ложилась спать.

– Тебе очень много пришлось вынести, дорогая. Отдыхай и ни о чем не волнуйся. Я останусь здесь, пока буду нужна тебе.

Джулия вернулась в Нашвилл очень не скоро, а маленькая Эрни была здоровым восьмимесячным ребенком, которого сильно баловали Пруди и Летиссия.

Дайана и Шон сохраняли гражданские отношения, которые всем казались вполне нормальными. Никто, кроме Андрэ, который делал все, чтобы помочь Жан Полю вернуть Монкеру былую финансовую стабильность, не знал, что Шон и Дайана не живут больше как муж и жена.

Горное виски Дайаны имело большой спрос во всей округе. Они с Руфусом почти каждый день развозили его по разным магазинам и лавкам.

Когда они проезжали в своей повозке, люди останавливались и показывали на девушку пальцем. Для своих поездок она надевала один и тот же, уже порядком поношенный костюм: кожаные юбку и куртку, ботинки и кожаную шляпу. Она всегда брала с собой хлыст, которым мастерски щелкала над головами лошадей. Дайана провела бесчисленные часы, обучаясь пользоваться этим хлыстом, потому что знала – настанет такой день, когда это ей может очень пригодится.

Однажды в лавке Дональда Була – месте сбора всех сплетен о нарастающих волнениях на Юге – девушка узнала, что Абрахам Линкольн избран президентом Соединенных Штатов.

В тот вечер Дайана возвращалась домой с тяжелым сердцем, думая о том, как теперь будут разворачиваться события на Юге.

– Руфус, я все думаю, как это отразится на Монкере. Если мы все же примем участие в войне, как поговаривают, то Жан Поль первым вступит в армию, потом Шон, да и Андрэ, конечно, не останется в стороне. Как мы будем управлять домом?

Старый негр грустно покачал головой.

– Не знаю, миссис Диди, не знаю… Миссис Диди, там кто-то перекрыл дорогу.

Увидев группу мужчин, собравшихся вокруг перевернутой повозки, она взяла в руки свой кнут.