— А тебе нет?

— Нет. Мне кажется, что тебя слишком заинтересовал Мэттью Долан.

— Конечно, заинтересовал. Он весьма привлекательный молодой человек.

Карлтон вскочил и, взяв меня на руки, потащил к кровати.

— Не потерплю никакой неверности!

— Карлтон, ты сошел с ума! Неверность… С Мэттью Доланом!

— Я тебя предупреждаю, а ты надо мной смеешься.

— Ну конечно, смеюсь. Я действительно заинтересована в Мэттью Долане. Мне кажется, из него получится хороший муж для Карлотты.

Он поцеловал меня в губы.

— Ты предупреждена, — сказал он.

— О чем? — спросила я.

— О том, что, если ты попытаешься обмануть меня, тебя ожидает ужасная судьба.

Я рассмеялась. Он действительно любил меня. Харриет сказала, что, женившись, он исправился, а я слышала, что исправившиеся распутники — самые лучшие мужья.

Приятно было засыпать с такими мыслями в рождественскую ночь. Это значило, что мой брак складывался гораздо лучше, чем можно было ожидать. Наши взаимоотношения менялись. Мы продолжали спорить и поддразнивать друг друга, но наши любовные утехи становились все более и более страстными.

Я решила, что все-таки очень счастлива.

На Новый год Карлтон собирался в Уайтхолл. Его пригласил король. Они продолжали заниматься предметами времен римской эпохи, найденными после пожара. Карлтон рассказывал о них с огромным энтузиазмом, сумев заинтересовать ими и меня.

Он хотел, чтобы я поехала вместе с ним, а я разрывалась между желанием поехать и нежеланием оставлять детей.

— Что за чепуха! — возмутился Карлтон. — Старая Нуленс следит за ними не хуже сторожевой собаки.

— Я знаю. Но мне очень не хочется оставлять Присциллу.

— А меня? Меня ты можешь бросить?

— Просто я все время буду беспокоиться о них.

— А обо мне, значит, ты не будешь беспокоиться?

Я растерянно пожала плечами.

— За мужьями нужно присматривать, если хочешь держать их в узде, напомнил он.

Мне действительно хотелось поехать, и я обязательно поехала бы, если бы Эдвин не простудился накануне нашего предполагаемого отъезда.

Когда я поднялась в детскую пожелать спокойной ночи, Ли и Присцилла уже спали, но Эдвина нигде не было. Вошла Салли и сказала:

— Я перенесла его постель к себе в комнату. Его кашель может разбудить остальных, да и присмотреть за ним будет неплохо.

Я разволновалась.

— Обыкновенная простуда, — сказала Салли. — Я обернула ему грудь фланелью и приложила к ногам горячие кирпичи, завернутые во фланель. Есть у меня для него и подходящая настойка.

Я прошла в ее комнату, чтобы взглянуть на сына. Его лицо горело, а лоб был очень горячим.

— Добрый вечер, мама! — сказал он. — Я знаю, ты поедешь в Лондон и увидишь там короля. Я встала на колени возле его кровати.

— Я уеду ненадолго.

— А на сколько? — спросил он.

— Наверное, на неделю.

— Вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье, понедельник… начал он считать и раскашлялся.

— Тебе нельзя разговаривать, — оборвала его Салли, — я же велела тебе помалкивать.

— Это я виновата, — сказала я. — А теперь постарайся уснуть, мой милый.

— Ты еще зайдешь ко мне перед отъездом? — спросил Эдвин.

— Конечно, зайду.

Я нагнулась и поцеловала сына. Он взял мою руку и крепко сжал ее горячими пальцами.