Патрисия поспешно вылезла из машины. Она обошла автомобиль спереди и открыла дверь со стороны Эрин. Эндерсон прижала ее к себе и прошептала:

«Я собираюсь пойти посмотреть. Я пойду, а ты подожди здесь. Просто подожди меня здесь и дыши. Хорошо?»

Эрин вцепилась в нее и не хотела ее отпускать. Она ничего не хотела знать. — «Нет. Давай просто уедем. Я не хочу быть здесь. Я не могу этого сделать».

Патрисия буквально вырвалась от нее, когда несколько человек поспешили к ним. Лицо Гэри Джакобса исказилось от шока и недоверия. — «Господи, Эндерсон. Зачем ты привезла ее сюда?»

«Она настаивала. Что я должна была делать?»

Эрин сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — «Я заставила ее привезти меня».

Джеф Эрнандес подошел к ней и взял ее руки в свои. Эрин снова начала плакать.

«Джеф, останься с ней. Я пойду, взгляну на тело», — попросила Патрисия.

Джакобс пошел с ней.

Эрин всю трясло. Она сняла ремень безопасности и сползла в руки Джефа. Он был старым другом, и в этот момент, она была более чем благодарна ему за его дружбу. Он стал успокаивать ее, когда Эрин прильнула к нему. Поверх его плеча, она наблюдала, как Патрисия приблизилась к телу. Как любящая женщина, она хотела отвернуться. Но как полицейский, она этого сделать не могла и продолжала смотреть на происходящее.

Полицейские и криминалисты, кружили вокруг детективов. Радио, внезапно, перестало работать. Прибавили больше света. Эрин глубоко дышала, прислушиваясь и приглядываясь ко всему, что там происходило. Она сопровождала глазами Патрисию. Джакобс первым стал на колени, пока Патрисия разговаривала с двумя судебными медиками. Затем она опустилась на колени рядом с ним, и он приподнял брезент.

Эрин сложилась пополам, когда увидела, блеснувшие в свете прожекторов, волосы цвета полуночи. Она рухнула на утрамбованную землю и разрыдалась. Эрнандес согнулся и обнял ее. Он пах лосьоном после бритья и казался таким сильным и мужественным, что ей стало жаль, что она не может раствориться в нем, чтобы забрать и использовать его силу.

Она мотала головой из стороны в сторону, повторяя: «нет, нет, нет».

Даже когда Патрисия позвала ее по имени, она спряталась в объятиях Эрнандеса, ища у него защиту и утешение. — «Нет, я не хочу знать. Уходи».

Патрисия встала на колени рядом с ними, земля зашуршала под ее ногами. — «Мак, это не она. Мак?»

Эрин почувствовала, как сначала напрягся Эрнандес. Он отодвинулся. И теперь уже они оба уставились на Патрисию.

«Что?» — ошеломленно произнес Эрнандес.

«Это — не Элизабет Адамс».

Мак с трудом встала с земли. Ее ноги, все еще, подкашивались. Патрисия предложила ей руку, и Эрин, буквально, упала в ее объятья. Она громко рыдала от пережитого стресса. Только теперь это были слезы облегчения. Патрисия молча гладила ее по волосам. А Эрин смеялась и дрожала одновременно.

«Это — не Лиз?» — выдохнула она.

«Нет». — Патрисия нежно вытерла щеки Эрин. Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной и неестественной. Она сжала руку Эрин. — «Я думаю, что это ее сестра».

Запаниковав, Эрин спросила: «Что?»

Страх, словно удар кулака, перебил дыхание. Эрин поняла, что Лиз еще только предстоит испытать то, через что она только что прошла: боль, горе, шок.