Повернувшись, Трейс увидел перед собой разъяренную Лилиан с влажными после душа волосами. От нее пахло цветочным шампунем.

– Эти пять романов, ставших бестселлерами, написал Л. Дж. Робертс, – медленно произнес Трейс. – Неизвестно, кто он. Пресса высказывала множество догадок с тех пор, как три года назад вышла первая книга. Он не дает интервью, даже по телефону. Он… своего рода затворник. Так он… это вы?

Лилиан стиснула зубы. Не надо было работать над книгой, пока Трейс живет в ее доме. И вообще, стоило навесить замок на дверь кабинета.

– Каждый коп, которого я знаю, включая меня, просто заглатывает эти книги. Не могу поверить… да вы знаете о полиции больше, чем я. Но почему понадобилось скрывать от всех, кто вы?

– А сколько моих книг вы прочли бы, зная, что они написаны женщиной? Женщиной, которая никогда не служила в полиции?

Трейс на секунду задумался.

– Понимаю, что вы имеете в виду, – сказал он. – Но теперь, когда книги пользуются такой популярностью, почему бы вам не раскрыть свой секрет.

– Ну же, Трейс, вы ведь понимаете не хуже меня: как только станет известно, что я женщина, все эти потрясающие рецензии сменит что-нибудь вроде «для женщины написано, в общем, неплохо». Или «Эмоции затмевают самые удачные места, но, в конце концов, это ведь писала женщина. Лучше бы ей придерживаться женских жанров – фэнтэзи или любовного романа». Так было уже не с одним автором. Критики не любят детективных романов, написанных женщинами. Нет, – Лилиан энергично затрясла головой. – Мои книги не только высмеют критики по всей стране, это отразится на объемах продаж. Доверие, заслуженное Л. Дж. Робертсом, утечет, словно через водопроводные трубы.

– Ерунда. В наши дни женщины чего только не пишут.

– Конечно, и это замечательно. До тех пор, пока они придерживаются «женских» жанров. Но едва женщина вторгается в традиционно мужскую епархию – и ее оценивают уже совсем по-другому. Никто не знает, кто я, и вы должны немедленно поклясться, что ничего никому не расскажете.

В глазах Лилиан светилась решимость, плечи были горделиво расправлены.

– Хорошо, хорошо, обещаю. Но, черт побери, я все равно считаю, что вы не правы.

– Не могли бы вы перестать ругаться. Я уже просила вас об этом.

– Так это я должен перестать ругаться? – удивленно произнес Трейс. – Да половина бранных слов, произнесенных мною в этом доме, заимствована из ваших книг. Джейк Салливан – и в этом один из секретов его популярности – большой мастер по части бранных слов. И написали их вы.

– Это не я, это он.

Трейс вскинул руки вверх.

– Но все равно слова ваши. Вы их напечатали.

Лилиан покачала головой.

– И все же это слова Джейка Салливана. Я – не Джейк Салливан. Если вы не знаете другого способа выразить свои чувства, кроме использования грубых слов, что ж, я потерплю. Вы мой гость. Ругайтесь на здоровье.

– Да вы просто…

– Можете принять душ, – перебила его Лилиан. – На тумбочке рядом с раковиной лежат новые лезвия. Пользуйтесь, если хотите…

Трейс смотрел вслед удаляющейся Лилиан и думал о том, что она действительно типичная школьная учительница.

– Можете пользоваться, – передразнил он.

Что за проблемы ее волнуют? Он ведь брился вчера. У Трейса вдруг возникла идея не брить щетину только для того, чтобы позлить Лилиан, но он тут же подумал: такое поведение ставит его в один ряд с ее третьеклашками.