Он покорно отправился в ванную и принялся бриться.

За завтраком Трейс почувствовал, что не может так просто оставить тему Джейка Салливана.

– А что думает о вашем литературном опыте ваша семья? – спросил он.

Лилиан откусила кусочек блина и отвела взгляд, но Трейс успел разглядеть выражение ее глаз.

– Они не знают.

Трейс был уверен, что не ошибся. Уверенность его окрепла, когда он увидел, как покраснела Лилиан.

– Но кто-то все-таки знает?

– Не хочу обсуждать этот вопрос, – отрезала Лилиан и откинулась на спинку стула, так что лицо ее скрывала теперь от Трейса ваза с цветами.

– Черт побери! – Трейс отодвинул вазу. – Откуда вы так хорошо знаете работу полицейского? Откуда берете информацию о преступлениях? Об оружии? Кстати, об оружии. От всей души надеюсь, что у вас есть разрешение на «узи». Впрочем, если и нет, меня это не волнует. В ваших романах встречается такое, чего нет в других книгах.

– Мой брат служит в полиции Далласа. Вас устраивает такое объяснение? У меня, разумеется, есть разрешение на «узи». И закончим этот разговор.

– Старший или младший?

Лилиан с вздохом положила вилку на край тарелки.

– О чем вы?

– Ваш брат – он старше или младше вас.

Лилиан закатила глаза.

– Младше.

– На ск…

– На три года.

– И ему…

Лилиан подняла одну бровь.

– Так вот как, агент Янгблад, вы пытаетесь разузнать мой возраст. Плохо сработано.

Трейс улыбнулся.

– Ну, раз уж вы сами затронули этот вопрос, сколько же вам лет?

Лилиан чуть не рассмеялась в ответ на подобную наглость. Но сумела сдержаться. Она до сих пор была недовольна тем, что Трейс раскрыл ее секрет. Лилиан знала, что сама виновата в этом. Не надо было включать компьютер в присутствии настоящего детектива.

Потом она задумалась над его вопросом и поняла вдруг, что пора сказать себе правду: пусть Трейс Янгблад и был живым воплощением ее мечты – этот мужчина не для нее. Она не хочет, чтобы между ними что-то было. От одной мысли об этом по телу Лилиан пробежала дрожь.

– Ограничусь тем, что отвечу: я старше вас, – сказала она.

– Вовсе нет, – запротестовал Трейс. – К тому же, вы не знаете, сколько мне лет.

– Об этом сообщили сегодня по телевизору. Десятого мая вам исполнилось тридцать два. Рост шесть футов один дюйм, вес сто девяносто фунтов, черные волосы, голубые глаза, татуировок на теле нет. Маленький круглый шрам на правом бедре, возможно, в результате пулевого ранения. Предки были американскими индейцами. – И поэтому на груди не растут волосы, – последнюю фразу Лилиан произнесла уже про себя.

Трейс покачал головой.

– Ну разве не чудесный образец вранья. В моих жилах течет ирландская, голландская, австрийская, английская и, Бог знает, какая еще кровь. Может быть, немного мексиканской. Но об этом они, разумеется, забыли упомянуть. Так насколько же вы старше?

«О, – подумала Лилиан, – да он мастер своего дела». Вопрос был таким неожиданным, что она чуть не ответила. Но вовремя спохватилась, покачала головой и начала собирать тарелки, чтобы отнести их в раковину.

Если бы только Трейс не был так великолепен! Если бы у нее не покалывало кончики пальцев от одного воспоминания о гладкой коже на его груди.