— Ну что ты, Леонид… — Загорская попыталась освободить руку, но Тополь вцепился в неё с таким остервенением, что её попытка потерпела неудачу.

Настроение любвеобильного Ромео Лидии Витальевне совсем не нравилось. То, с какой горячностью он буквально изливал на неё поток ласковых слов и с какой страстью целовал руки, не только вселяло в её душу беспокойство, но и наводило на определённые мысли.

Судя по всему, оканчивать курортный роман и разбегаться в разные стороны с предметом своего обожания в планы Тополя не входило, и этот вопрос следовало как-то срочно решать. Ничтожная проблема с такси и носильщиками казалась теперь настолько несущественной по сравнению с тем, что ей грозило в случае, если Тополь надумал бы преследовать её и в Москве, что, наплевав на сиюминутную выгоду, Загорская решилась на крайние меры.

— Леонид, не стоит так убиваться. Курортные романы — обычное дело, — мягко проворковала она и совершенно отчётливо почувствовала, как дрогнули руки Тополя.

— То, что произошло между нами — не простой курортный роман, — с жаром возразил он. — Я долго думал над тем, что значит для меня встреча с тобой, и вот что я решил… — осипнув от волнения, Тополь поднял на Лидию сияющие глаза. — Когда я вернусь в Москву, я разорву отношения с Настей и попрошу тебя стать моей женой.

— Что?! — потрясённо выдавила Загорская. — Что ты сказал?

— Я намерен просить тебя стать моей женой, — с пафосом произнёс он, и лицо его просияло.

— Ты просишь меня выйти за тебя замуж? — не веря своим ушам, Загорская медленно опустилась на стул. — А зачем ты мне нужен?

— То есть как это… — побледнел Тополь. — Что ты имеешь в виду?

— То, что говорю. Зачем ты мне такой хороший нужен, Лёня?

— Ты что… отказываешься? — Леонид изумлённо заморгал.

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должна согласиться на подобную глупость, — успокаиваясь, Загорская глубоко вздохнула.

— Разве ты меня не любишь?

— Какая любовь, Лёня?! — тёмно-карие глаза несколько раз смерили Тополя с ног до головы, и он немедленно почувствовал себя так, будто его раздели догола и выставили посреди площади на всеобщее обозрение. — О чём ты говоришь? Какая ещё любовь? Неужели ты всерьёз полагаешь, что я соглашусь испортить себе жизнь до конца дней своих?

— Но почему же испортить?.. — от неожиданного поворота событий Леонид практически онемел. Рассчитывая если не на слёзы умиления, то хотя бы на элементарную благодарность, он никак не ожидал, что его слова произведут подобный эффект. — Лидия, ты, наверное, не так меня поняла. Я не предлагаю тебе роль содержанки…

— Не смеши ты меня ради бога — содержанки! — Загорская картинно откинула голову и закатила глаза к потолку. — И на что же ты меня собрался содержать? Из твоей аховой зарплаты инженера на оборонке четверть удерживается только на алименты, которые ты, по твоим же собственным словам, будешь платить ещё лет десять, не меньше, а с учётом рождения последнего ребёнка, от твоих денег и вовсе останутся одни крохи. Что ты можешь предложить женщине, Лёня? — Лидия посмотрела на Леонида с презрительным сочувствием. — Кроме запредельных амбиций и заоблачного самомнения, у тебя нет ничего.