— Разве недостаточно просто любить друг друга? — лицо Леонида стало белее простыни.

— Ты считаешь, что из-за химеры, выдуманной людьми для оправдания собственной глупости, я надену себе на шею подобное ярмо? Да за кого ты меня принимаешь? — глаза Лидии округлились. — Неужели сомнительное удовольствие выслушивать твои занудливые изречения стоит того, чтобы я позабыла о собственном спокойствии? Представить свою жизнь среди тазов с грязными мужскими носками и кастрюльками с борщами? Неужели я произвожу впечатление ненормальной?

— Зачем ты хочешь меня обидеть? — упавшим голосом промямлил Тополь. — Я к тебе со всей душой…

— Мне не нужна твоя бесценная душа, как-нибудь сумею прожить без неё, — усмехнулась Загорская.

— Значит, когда я дарил тебе подарки, я был хорош? — губы Леонида, будто вздёрнутые на резиночку, покрылись мелкими вертикальными складочками. — Когда ты принимала от меня украшения и вещи, тебя нисколько не смущали ни мой возраст, ни моя скромная зарплата, ни плохонькая однокомнатная квартира или отсутствие каких-либо перспектив на будущее?

— А при чём здесь всё это? — охладила его пыл Лидия. — Признаться честно, мне нет никакого дела ни до твоих перспектив, ни до тебя самого. Если бы ты был умнее, ты бы понял, что обвешанный детьми алиментщик с окладом госпредприятия и кучей седых волос на голове по-настоящему не может заинтересовать ни одну уважающую себя женщину.

— Однако мои седые волосы не мешали тебе крутить со мной любовь! — оскорблённый до глубины души Тополь выпятил нижнюю губу.

— Боюсь огорчить тебя, Лёня, но любовником ты оказался никудышным. Даже твой туго набитый кошелёк не смог заставить меня почувствовать себя в постели женщиной, — уронила Лидия и тут же поняла, что наступила на самую больную мозоль.

— Ещё никто и никогда не жаловался на мои мужские данные! — глаза Тополя полыхнули яростью.

— По всей видимости, у твоих бывших жён никогда не было ни одного стоящего мужчины, и им просто не с чем сравнивать.

— Тебе доставляет удовольствие смешивать меня с грязью?! — кулаки Тополя сжались. — Мало того, что ты сделала из меня дойную корову, ты ещё и оскорбляешь моё мужское достоинство! Я не позволю вытирать об меня ноги! Двадцать дней ты держала меня за дурачка, хватит! Достаточно! Будь так любезна, распакуй чемоданы и верни мне всё, что ты у меня украла, или я сделаю это сам!

— А не пошёл бы ты на фиг? — безмятежно произнесла Загорская, и на её лице появилась довольная улыбка. — Ты думаешь, я терпела тебя три недели кряду задаром? Всё, что лежит в моём чемодане, выстрадано мной и заработано. Если ты только посмеешь прикоснуться к моим вещам, я вызову милицию и обвиню тебя в воровстве.

— Позвольте-позвольте! — Тополь выставил вперёд руку и криво усмехнулся. — У меня сохранились все товарные и кассовые чеки на каждый из купленных предметов.

— Чихать мне на твои чеки, — спокойно отозвалась Лидия.