— Да что же это такое?! — искренне возмутился Тополь. — То, что происходит, иначе как вымогательством и назвать-то нельзя!

— Называй как хочешь, только исчезни с глаз моих долой, — Загорская подняла свою маленькую ручку и сделала прощальный жест.

— Бог тебя ещё накажет! — Тополь смерил Лидию ненавидящим взглядом.

— Это ещё когда будет, — беспечно махнула она рукой. — А за тебя он уже принялся.

Стиснув зубы, Тополь рванулся к выходу и, громыхнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка, исчез. Загорская постояла несколько секунд молча, прислушиваясь к быстро удаляющимся шагам своего несостоявшегося супруга, потом сняла телефонную трубку, набрала номер такси и с чистой душой приготовилась расстаться с некоторой суммой, которая сегодня чуть не стоила ей свободы.

* * *

Август только начинался, и, заливая землю горячим жидким золотом, в бездонной сини глубокого чистого неба ещё сияло ослепительное изжелта-белое солнце, но на берёзах, словно предвещая скорый приход осени, уже появлялись первые жёлтые листья. Через окно купейного вагона Тополь смотрел на сменявшие друг друга пейзажи, похожие один на другой как две капли воды, и внутри у него всё сильнее и сильнее нарастала волна тупого раздражения.

Ко всем этим цветочкам-василёчкам он был равнодушен с самого детства и никогда не мог понять людей, умильно сюсюкающих по поводу какой-нибудь рябинки или осинки под окном. Вообще, в искренность подобных высказываний Тополь не верил абсолютно. Сегодня деревенский поэт будет воспевать белую берёзку с корявой корой чуть ли не как символ Родины, а завтра, нисколько не смущаясь, закажет себе на зиму две телеги таких берёзок, и ничто в его поэтической душе даже не дрогнет. Тогда к чему всё это притворство?

— Ты чего загрустил? — Александр осторожно поднёс к губам стакан с горячим чаем и сделал маленький глоток.

— Ты представляешь, если бы я на ней женился? — оторвавшись от созерцания надоевшего ландшафта, глубоко вздохнул Тополь. — Я как подумаю, что могло бы произойти, если бы она дала своё согласие, — у меня волосы дыбом! Хорошо еще, я не успел позвонить в Москву Насте и сказать ей, чтобы она выметалась из моей квартиры.

— А что, была такая мысль?

— Нет, ну, я же хотел, чтобы у нас с Лидией было всё как у людей, по-человечески, — развёл руками Тополь. — Ты можешь мне не верить, но я в неё влюбился, как мальчишка. Эта зараза в шляпе потихоньку тянула из меня деньги, а я млел от её слов и принимал всё за чистую монету! И какой же я мужественный, и какой нежный, и благородный, — тьфу! — со злобой плюнул он.

— А я тебя предупреждал, — негромко напомнил Черемисин. — Только ты никогда меня не слушаешь, а потом локти кусаешь.

— Теперь кусай — не кусай, — с досадой вздохнул Тополь. — Что толку-то? Уму непостижимо, первый раз в жизни я расставался с деньгами, как с фантиками! Если бы ты только знал, сколько я угрохал на эту стервозину! Дёрнуло же меня с собой столько взять! Обидно до невозможности, я же полгода откладывал на отпуск, веришь? — Представив опустевшую пластмассовую коробочку, спрятанную от посторонних глаз на бельевой полке шкафа, Тополь аж зажмурил глаза.

Сказав, что он поистратился до последней копейки, Леонид слегка покривил душой. Дома, в Москве, на сберегательной книжке у него деньги имелись, но снимать их со счёта и за просто так терять проценты было жалко. Взять в долг у Черемисина казалось гораздо проще и удобнее, тем более что Сашка никогда ни о чём не спрашивал и никогда не торопил с отдачей.