— Понятно, — сказала Ева.

— Поверьте, мне стыдно, честное слово. Я не рассказала все до конца.

— А-а, — отвечала Ева.

— Просто когда вы спросили, может, я переночую в доме — конечно, странно было бы отказаться, — сказала девушка. — Кто предпочтет машину нормальной кровати? Но… Есть одно «но». После того случая я просто не могу, я поклялась, много лет назад, и не могу, не могу, и всё.

Что же она рассказала Еве? Такую историю — отрывочными фразами, как человек, которому трудно сделать признание:

Когда Амбер Макдоналд было слегка за двадцать, она занимала весьма престижную должность с компании по страхованию инвестиций и участия в прибыли. Она водила «порше». Было это в конце 80-х. Как-то слякотным зимним вечером, за неделю до Рождества, она ехала по узкой улочке маленького городка с плотно припаркованными машинами, по радио звучала «Смус Оперейтор», дворники монотонно сгребали снег с лобового стекла, и тут девочка лет семи в короткой зимней курточке с меховым капюшоном выскочила из-за какой-то машины прямо перед ней, и Амбер сбила ее. Насмерть.

Вскоре я уволилась, рассказывала Амбер, черт с ней, с зарплатой. Я продала «порше» и оставила почти все деньги, толстенную пачку в виде пирамидки — несколько десятков тысяч, — у дороги, в том месте, где произошло несчастье. Потом купила подержанный «ситроен-истейт». И решила, что с этого момента никогда больше не буду жить в настоящем, нормальном доме. Я не имею права. Как я могу теперь жить, как все люди, после этого?

Они сидели в темноте. Скоро рассвет. Одинокая слезинка выкатилась из глаза девушки и, пробежав по носовой складке, остановилась, как по заказу, ровно у начала скулы, в самом центре лица. Она аккуратно потушила сигарету о траву. Потом подняла голову и посмотрела Еве прямо в глаза.

Ну что? — спросила она. — Теперь вы мне верите?

Я родилась в багажнике. В пятницу, во время утреннего выступления. Я сорвала его!

А еще я родилась в сверхзвуковой год, в эру многоэтажных многоуровневых многозначностей, эру суперпопулярности мужчин-супертехнарей и женщин-супершпионов, когда в небе царили реактивные самолеты «Харриер», в «Кунард» — «Королева Елизавета-2», а великолепная «Принцесса Маргарет» тридцати восьмимифутового роста возлежала на своей воздушной подушке, когда annee erotique начинался всего в тридцати секундах комфортного скольжения по водной глади и все развивалось со скоростью, вдвое превышающей световую. Вот я открыла глаза. Вокруг — сплошь разноцветье. Меньше всего напоминающее штат Канзас.

Студенты на баррикадах, в моде макси, «Битлз» затмили Бога и открыли собственную торговую сеть. Британия. Любовь моя. Тогда моя мать была монахиней, которую достала монастырская жизнь. Она вышла замуж за капитана, моего отца; он был строг. Она научила всех нас петь и шила нам одежду из занавесок. Мы бегали по мостикам и прыгали вверх-вниз по лестницам. Мы лазили по деревьям и плюхались в воду из лодки, катаясь по озеру. Получили первый приз на музыкальном конкурсе и чуть не попали в лапы фашистам.

Я выросла и повзрослела в сайгонские денечки, в дни событий в Родезии, кровавая пора. ГЕНЕРАЛА ПАУЭЛЛА К СТЕНКЕ! Приводнился «Аполлон-7». Затопило Танбридж Велз. Толпа хлынула на Лондонский мост, за обладание которым боролись три дюжины американцев. В Мемфисе застрелили самого короля американских негров, из-за чего трансляция церемонии награждения телеакадемии была отложена на целых два дня. У него «была мечта», он заявлял как самоочевидный тот факт, что «все люди рождены равными» и однажды сядут за стол как братья. Другого брата застрелили в отеле «Амбассадор».