Лично Астрид считает, что Амбер должна останавливаться, дойдя до края тротуара, и вообще. Это же ненормально — вылезать на дорогу. Но в этом вся Амбер. Таково свойство ее личности. Не то чтобы она слабоумная и не понимает, как опасны машины, — нет, просто она уверена, что имеет не меньше прав, чем они, на дорогу, если не больше.

Они вдвоем стоят на краю дороги, за их спиной с ревом проносятся машины, и люди что-то кричат им, опустив стекла. Амбер абсолютно спокойна. Вот Астрид уже отдышалась, сердце ее перестало колотиться как бешеное, а в голове засела одна мысль: эх, жаль, что она не могла снять, как они переходили дорогу. Иметь такую запись — это же улет!

Еще Астрид жаль, что некому было снять их обеих в этот момент. Ну, как девушка с девочкой вышли прогуляться, и видно, что они — закадычные подружки, может даже, сестры, порой они идут, взявшись за руки, ведь что такое возраст — наплевать на возраст, думает Астрид, какая разница.

Им открылся восхитительный вид, деревенский пейзаж, постопенно переходящий в городские окраины. Амбер показывает на дикие цветы в траве; крохотные, изящные красные и прелестные голубенькие. Астрид все это снимает. Когда она выключает камеру, то видит Амбер далеко впереди, она явно направляется к каким-то зданиям. Астрид некоторое время снимает ее издали, девушка идет по полю, размахивая руками.

Одно из зданий — супермаркет. У него заостренная крыша с петушком-флюгером на кончике. Когда Астрид нагоняет ее, Амбер сказала ей, что флюгер не имеет отношения к указанию направления ветра. Его установили, просто чтобы придать супермаркету более гостеприимный, «традиционный» вид, чтобы потенциальным покупателям было приятно оттого, что они пришли в некое место «с историей», и они отождествляли его с собственным прошлым, хотя в этом прошлом наверняка уже не было подобных приспособлений. Просто невероятно, насколько железно это действует. Эффект подсознания.

Астрид до сих пор не поняла, куда они направляются. А спросить как-то глупо. Возьми свою камеру, крикнула Амбер ей снизу сегодня утром. Уже третий день они снимают всякие важные вещи на ее камеру. Сейчас, например, Амбер стремительно шагает через поле, не разбирая дороги. Вокруг жужжат всякие мошки, там и сям вспархивают птахи. А внизу полевые мыши, и кролики, а может, и змеи кидаются врассыпную от их шагов. Вот бы здорово посмотреть, как они уносятся прочь, заслышав шуршание их шагов, ну как бы они с Амбер — два великана с далекой планеты, земля содрогается под их поступью, а мелкая живность и т. п. бросается наутек. Но колоски царапают Астрид икры, сквозь вырезы сандалий больно колются соломинки, а само поле просто необъятное, хотя издали, с обочины дороги, казалось, что перейти его — пара пустяков, и такая жарища стоит, ведь как раз полдень.

Пройдя с добрую половину поля, Амбер останавливается, поджидая Астрид. Она развязывает рукава толстовки на талии, обматывает ею голову Астрид и вновь завязывает рукава, сооружая нечто наподобие тюрбана, чтобы защитить ее от палящего солнца.

— Ну, так лучше? — спрашивает она.

Астрид и правда лучше.

Перейдя поле, они идут вдоль него по дороге мимо автосалона (с камерами видеонаблюдения) и гигантской штаб-квартиры «Бутс», потом пересекают какую-то промзону (тоже с камерами видеонаблюдения) и попадают на парковку супермаркета (с несколькими камерами). На парковке довольно оживленно. Они уже у входа, там тень, так что Астрид снимает с головы толстовку и возвращает Амбер, которая снова завязывает ее на талии. Она такая худая. Наверное, у нее размер десятый. У нее узкие ладони, длинные пальцы, кстати сказать, чрезвычайно изящные.