Еще моего отца звали Элфи, а мать — Исадорой. В подростковом возрасте я была форменной психопаткой, однажды я сделала так, что пацан упал с велосипеда и спалила школу дотла. Мать у меня была с приветом; она влюбилась в Господа. Я уже стояла у алтаря, но мой давний ухажер постучал в окошко церкви, и я сбежала с ним в автобусе. Мать просто взбесилась. Она тоже спала с ним. Я забеременела от дьявола, и секта сатанистов заставила меня оставить плод. Потом я встретилась с парочкой изгоев, и мы вели беседы с солнцем. Я сказала ему, что мне не нравится, как он живет. А потом трахалась с ним на заднем ряду старого кинотеатра. В Париже мы взяли для этого масло. У меня была ферма в Африке. Я раздевалась догола, отвлекая двух полицейских от наблюдения за сумасшедшим на крыше, решившим застрелить священника. Я влюбилась в итальянца. Он так двигался в танце! Я познала, что такое любовь. Это когда нет нужды извиняться. Это когда таксист готов убить хоть кандидата в президенты, хоть сутенера. Любовь, в ней утопаешь как в кресле. За долю секунды. Мои ноги покусала акула. Я ранила ножом своего похитителя — но не я одна, там, в Восточном экспрессе, было много людей.

Еще моего отца звали Теренс, а мать — Джули (Стамп и Кристи). Я родилась и выросла (и выжила!) среди холмов и животных (мы с ними мило болтали). Я считала себя «пристроенной» — ну, словно предмет мебели. Да тогда и поживиться было нечем. Кому до меня было дело? Я давала представления, прямо там, в сарае; прямо с рождения пела во весь голос, не щадя своих нежных легких. Птичка-невеличка. Девочка-с — пальчик. Все считала бархатцы. Вот, думала, ты остановишься, завороженный их прелестью. Я росла, мало — помалу, подобно международно известному носу Стрейзанд, клона Лайзы. Что хорошего-то в вечном сидении дома? А когда все стало десятичным, я совсем не удивилась.

Я родилась в эпоху электричества — скорости — кино. Внизу все курили. На балконе это запрещалось. Места на балконе стоили дороже.

Кинематограф. Воплощение эйдосов. Марафон дагерротипов. Голубой экран. Мерцание. Кадры. Дым, поднимающийся вверх. Размыто-акварельные воспоминания.

Все дело в игре и твоих навыках, всем приходится играть по одним правилам, так-то.

Я родилась свободной, мне было дано время моей жизни, и пока ничто не мешает думать, что это время — вечность.

ПОСРЕДИ

…двусторонней дороги, прямо перед машинами! Она выставляет одну руку перед собой, типа, стойте! Пронзительный визг несущихся на нее машин, визг безумцев. Амбер стоит посередине дороги между полосами, держа руку перед собой, чтобы те остановились.

— Давай! — кричит она, перекрывая шум, быстро маша другой рукой Астрид. Та перебегает дорогу, только бы камеру не уронить.

Теперь, когда они обе стоят на разделительной полосе, Амбер снова делает шаг вперед, как тогда, на полосу противоположного движения, и визг тормозов с дикими гудками снова оглашает окрестности.

Да она ненормальная! Ведь это опасно. Это как в одной истории из Библии, ну, когда море расступилось, только сейчас это поток машин. Словно на Амбер снизошло благословение магнитного силового поля из глубин космоса, из иной галактики.