Астрид бродит по рядам супермаркета и вдруг обнаруживает Амбер: та стоит у полок с товарами для ванной, всякими дезодорантами и т. п. Она по одному снимает с крючков пакетики с одноразовыми бритвами и роняет их на пол, как будто каждый из них «не то». И другой, и следующий… Пакетики один за другим летят на пол. Покончив с очередным крючком, она принимается за соседний рядок пакетиков. Она уже успела сбросить на пол пакетики с нескольких крючков.

Астрид подходит ближе. Ступни Амбер усыпаны запечатанными упаковками бритв, таких, с пластмассовыми ручками. Амбер снимает с крючка следующую, и та летит вниз.

Астрид не в силах вымолвить ни слова.

Зачем, говорит она всем видом.

Амбер быстро оглядывается.

Но Астрид не понимает, что означает этот взгляд.

— Майонез — это нормально? — спрашивает она.

— Зависит от того, долго ли он пробыл на открытом солнце, — говорит Амбер.

Астрид хохочет.

— Да я про ваш сандвич! — говорит она.

Амбер роняет на пол очередной пакетик, снимает с крючка другой, тоже роняет.

— Да, — говорит она. — В смысле, я люблю майонез. Если, конечно, это не майонезный сандвич, ну, только хлеб с майонезом, без ничего.

— Он с тунцом, — говорит Астрид и протягивает ей упаковку.

— Мой любимый, — говорит Амбер.

Астрид ужасно приятно. Приятность, интересно, есть ли такое слово, разливается по ее телу.

Амбер с минуту глядит на пустые крючки и россыпь пакетиков на полу. Потом говорит: так.

И выходит из магического круга бритв.

— Всё, на кассу, — говорит она.

Три охранника в форме и двое мужчин в костюмах стоят с другой стороны кассы, словно ждут именно Астрид с Амбер. И Астрид вдруг понимает: так и есть. Амбер расплачивается с девушкой-кассиршей за яблоки, сандвич и ребрышки. Девушка не удосуживается посмотреть на них с Амбер — она смотрит только на сами покупки, на код упаковки, который надо считать, и нажимает кнопки. Она задает дежурные вопросы про карточки, про оплату бензина, также не поднимая глаз. Она знает, что на нее смотрят, что-то сейчас будет. Охранники в форме молча ждут, пока они расплатятся, словно разъяренные ковбои из плохого вестерна. Один явно еле сдерживается. У второго, наоборот, вид насмешливый. Он неотрывно смотрит на Амбер, а когда они с Астрид проходят мимо него, кивает ей. Они ничего не говорят и не предпринимают.

Амбер и Астрид выходят из супермаркета.

— Фу, ребрышки, — говорит Амбер, заглядывая в сверток Астрид. Как будто ей противно.

— Вы что, не любите ребрышки? — спросила Астрид.

— Да мне по фигу, — отвечает Амбер.

— Мне, вообше-то, тоже по фигу, — говорит Астрид. — Мне просто нравится поджаристая корочка.

— Там канцероген, — замечает Амбер.

— Ага, — говорит Астрид.

Она знает, что канцероген что-то такое значит, но не помнит, что точно.

— Если есть пережареное — будет рак, — говорит Амбер.

Как будто прочитала ее сомнения.

— Я знаю, — говорит Астрид.

Тут она спохватывается, ведь, если Амбер умеет читать ее мысли, она знает, что Астрид не была уверена в значении слова. Она бросает на нее косой взгляд, но та показывает куда-то вдаль: славное местечко, пошли!

Жуткий пятачок у мусорных баков.

Они садятся на траву у края парковки в дивном аромате прокисшего вина и пива из бака для стеклотары.