…На другой день она переехала в общежитие.

…Натали стояла у окна в коридоре. Она не выспалась, побаливало в затылке, а на душе было смутно. И тревожно. Ведь через несколько дней ее выпишут и…

И выйдет она на улицу, и пойдет на берег Камы. Там она сядет на скамейку…

В сердце кольнуло. А вдруг она — не выдержит? Вдруг не хватит сил победить тупое, липкое желание жить равнодушно, привычно, как вниз по течению, а мимо — настоящая жизнь? Позовет ее Игорь, и она вернется и будет вечерами сидеть у телевизора, будет ходить в гости и на работу и не вспоминать о том, как когда-то вела себя… Если бы сейчас у нее была Настя, все было бы проще. Уехали бы куда-нибудь в небольшой городок и жили… Вдвоем. А теперь она одна… Совсем одна…

Она прикрыла рукой вырез в халате на груди, улыбнулась, еще не понимая, как там, внизу, за оградой оказался Виктор.

Он махал ей рукой и что-то говорил.

Натали боялась пошевелиться, словно самым легким движением могла вспугнуть видение. Ей показалось, что она задремала, и вот — привиделось… Но как облегченно вздохнулось… В одно мгновение она освободилась от всего, что угнетало ее.

— Сейчас, сейчас, — прошептала Натали, словно Виктор мог услышать ее, и бросилась бежать по коридору, громко щелкая подошвами тапочек, каким-то чудом не упала на лестнице, рванула дверь…

— Нянечка!

— Да что с тобой?!

— Скорее дайте халат… понимаете, ненадолго… Он пришел!.. Я быстро, никто и не увидит… вы должны понять… я же без него не могу… Вы такая добрая… — бормотала Натали, запутавшись в рукавах халата.

— Я на тебя главврачу докладную подам, — растерянно отвечала нянечка, помогая ей завязывать тесемки. — Где это видано? Да меня из-за тебя в два счета с работы выставят. Никуда я тебя не пущу, психопатка ты ненормальная… — Нянечка, всхлипывая, повязывала ей косынку со своей головы. — Не пущу и все…

Натали чмокнула ее в щеку и убежала.

Дежурившая при входе медсестра даже головы не подняла от книги.

Прохладный утренний воздух ознобил Натали. Она дышала сквозь стиснутые зубы, словно боясь задохнуться.

Виктор медленно шел к ней. Натали спрыгнула с крыльца, сбросила тапочки, чтобы легче было бежать, и остановилась, почувствовав скользкий холод гравия.

— Я уезжаю, — сказал Виктор, опустив голову.

— Ну и что? — прошептала Натали, ища его взгляда. — Я буду ждать… я умею…

— Мы уезжаем, — еще тише сказал Виктор, отвернувшись. — Так лучше. Ты должна понять. Ты обязана… — И закурил.

Натали молча протянула руку, взяла папиросу и — вздрогнув — сломала ее. Выбросила.

— Понимаешь… мне от семьи… не уйти… не могу… не имею права… у меня такая работа…

— А когда?

— Сегодня. Я специально решил хотя бы пройти мимо… и вижу — ты у окна… Потом поймешь, что я был прав.

— Знобит, знобит, — бормотала Натали, пытаясь дыханием согреть руки. — Сейчас… сейчас… я что-то должна сказать тебе… самое главное… и забыла… забыла…

— Наталья! — услышала она испуганный нянечкин голос.