— Наталья! — услышала она испуганный нянечкин голос.

— Тебя зовут, — сказал Виктор. — Желаю тебе…

— Так вот… подожди… подожди… — торопливо бормотала Натали. — Неужели ты не мог прийти… не так?.. Я не успею сказать… вспомнить… Ведь ты абсолютно неправ… Ты не понял меня… не захотел понять…

— Наталья, Наталья, бежи сюда! Обход начинается!

— Ты не понял меня…

— Это ты меня не понимаешь…

— Не уезжай, а!.. Я не буду беспокоить тебя… ведь мне не забыть тебя, как ты не понимаешь!

— Оглохла ты, что ли? — Нянечка дернула ее за рукав. — Врачи с обходом идут! Попадет ведь мне через тебя!

— Уйдите, нянечка!.. Уйдите!..

Нянечка молча тянула ее за собой, бормотала:

— Оставьте нас на минуту, — Натали от волнения охрипла, и перепуганная нянечка попятилась.

— Прощай, — сказал Виктор, — я напишу тебе. Ты можешь простыть… босая…

— Нет, нет… так я и не вспомнила…

— Иди, тебя ждут…

— А-а… — Натали прикрыла ладонью рот, чтобы не вскрикнуть. — Вспомнила!.. Ты врешь, ты врешь самому себе… ты всю жизнь будешь врать… даже себе… вернее, особенно себе… а со мной тебе не надо было бы…

Виктор уходил торопливо, опустив голову. Жалко уходил. И Натали, опустив голову, брела обратно.

Нянечка ждала ее у крыльца с тапочками в руках, сказала просящим тоном:

— Бежи, попадет мне…

Когда Натали бежала вверх по лестнице, ей казалось, что от каждого шага сердце может разорваться.

…Весь день она настороженно прислушивалась к самой себе. Испытывала она какое-то необычное ощущение, которое не соответствовало тому, что она переживала. Она ждала тоски, растерянности, хотя бы уныния, но… Конечно, она несправедлива к Виктору. Она же абсолютно не знает его жизни, его работы… Поразило лишь то, что он жалок. И еще она знала, что переживания будут потом, а сейчас надо разобраться, что же с ней происходит. И только к вечеру она поняла, что просто выздоровела. Значит, завтра ее выпишут. Сначала она посидит в набережном сквере под большими часами, будет долго смотреть, как вздрагивает минутная стрелка. А потом Натали отправится в общежитие. И не будет она ругать свою судьбу, а будет жить.

Нянечка сказала, что внизу ее ждут, и предупредила:

— Жулик, по-моему, какой-то.

А это был отчим, облачившийся в серый парусиновый костюм, с подвернутыми и уже засаленными рукавами.

— Что тебе надо? — спросила Натали.

— Что мне надо! — возмущенно отозвался он. — Что за тон? Мне надо, чтобы ко мне относились по-человечески!

— Кто?

— Ты!

— Я?!

— Да, ты. У меня, у твоего как-никак родственника некоторым образом, несчастье. Крупное. Ты обязана мне помочь, ведь мы несколько лет жили в одной семье…

— А ты меня выгнал.

— В силу обстоятельств.

— А что сейчас случилось?

— О! — простонал отчим. — Случился детектив. Кошмар. Глупость. Чушь. Но я — жертва. Моя жена, эта мерзавка, авантюристка, вампир…

— Тише, тише, — насмешливо попросила Натали. — Она что, бросила тебя?

— Самым подлым образом.