Дэннис сказал:

— Тебе было двенадцать?

— В тринадцать я купил «кадиллак».

— В таком возрасте ты не мог на нем ездить.

— А я все равно ездил. Потом его стали узнавать все полицейские в городе, и я подарил его маме. Она его продала. В четырнадцать я купил «шевроле-корветт» и ездил на нем по ночам, пока его не записали в угон. Короче, продаешь товара больше, чем на две штуки в неделю, на Рождество едешь с боссами в Лас-Вегас. Там я впервые переспал с белой потаскухой.

— Ты употреблял наркотики?

— Только траву. Когда каждый день видишь людей, которым ты это продаешь, не очень-то тянет даже попробовать тяжелую наркоту, не то что подсесть на нее. И все же, чтобы не зацепиться, я старался скорее избавиться от денег — покупал маме всякие вещи. В пятнадцать я ушел из «Щенков» и примкнул к «Мустангам», но потом на меня наехали, и я оставил это дело.

— Ты ходил в школу, пока занимался этим?

— Да, в католическую. К тому времени из нее ушли почти все монахини. Жаль, потому что мне они нравились. Если они хотели что-то сказать, то говорили прямо, без обиняков.

— В школе знали, чем ты занимаешься?

— Нет. Когда меня вызывали в суд по делам несовершеннолетних, мама звонила им и говорила, что у меня ангина.

— Она не возражала против того, что ты продаешь наркотики?

— Она смотрела на это сквозь пальцы — я ведь приносил домой деньги. Так что я ни разу не попался. Я три года проучился в Оклендском университете и там тоже продавал наркоту — мне нужны были деньги, чтобы платить за учебу, книжки, жилье. Но никаких порошков, только траву. Зачем продавать студентам героин, который превратил бы их многообещающие мозги в дерьмо? У многих там и так с мозгами была напряженка. Они не знали, чем будут заниматься в жизни после того, как окончат университет, и это их здорово беспокоило.

— А тебя?

— В университете я прослушал курс истории. Я изучал историю потому, что она мне нравилась, а не для того, чтобы найти работу. А о Гражданской войне я знал все еще до того, как вышла эта передача про нее — ну, та, которую ведет Кен Бернс.

Роберт бросил взгляд на Дэнниса, который смотрел в окно.

— А ты учился где-нибудь? Я имею в виду, у тебя есть какая-нибудь профессия?

— Я понял, чем хочу заниматься в жизни, когда в первый раз увидел прыжок дайвера.

— Понятно. И что ты сделал?

— Когда меня взяли в Американскую команду дайверов, я, проучившись к тому времени два года, бросил колледж.

— Сколько ты еще сможешь продержаться в этом виде спорта?

— Мое время истекает.

— И что потом?

— Не знаю.

— Ты ведь не сидел в тюрьме?

— Один раз, в камере предварительного заключения. Полиция обыскивала мой грузовик.

— Они думали, что ты везешь что-нибудь запрещенное?

— Они ошибались.

— С твоим характером, — сказал Роберт, — тебе стоило бы заняться чем-нибудь рисковым.

— Когда я выступал в команде, мне доставались самые рисковые трюки.

— Вот видишь!

— Но дайверы говорят, — сказал Дэннис, — что чем ты лучше в спорте, тем беспомощней в жизни.

Впереди показался Коринф. Они доехали до южной части промышленного района города, до обширного открытого пространства, заполненного стоявшими на рельсах железнодорожными вагонами. Роберт остановил машину:

— Вот он, Коринф, ветеран Гражданской войны. Железнодорожный узел, за который непрерывно шла битва.