Он увидел мальчишек-барабанщиков в серых кепи и вспомнил, как Роберт говорил, что один из таких парнишек на батарее Робинетта подобрал пистолет и застрелил вражеского офицера. Он не мог представить детишек такого возраста — лет двенадцать — в гуще сражения. Но тем не менее они сражались — это исторический факт. Дэннис увидел роту союзных солдат, все были в одинаковой темно-синей форме, кроме троих в форме зуавов — красные фески, ярко-красные мундиры, широкие красные шаровары, заправленные в снежно-белые портянки. Надо будет спросить у Джона Роу насчет зуавов. Или у всезнайки-Роберта. Кстати, где он?

Дэннис подошел к лагерю зрителей и гражданских, представлявшему собой целую улицу больших палаток с подвернутыми входными занавесями, с парусиновыми стульями у входа. Тут и там виднелись жаровни, некоторые с кофейниками. На столах были разложены кухонные принадлежности, алюминиевая посуда, жестяные фонари со свечой, деревянные ковши. На всех женщинах надеты длинные юбки, у некоторых с кринолином, и фартуки. Многие были в чепцах. Зачем им всем это нужно? Распаковывать все это для обозрения на пару дней, а потом снова запаковывать перед отъездом домой.

Он подошел к женщине, которая раскатывала тесто, склонившись над столом. Темные волосы, никакого макияжа, сморщенный от усердия носик. Хорошенькая, не чета всем прочим!

— Что это будет?

Она подняла голову и некоторое время молча смотрела на него.

— Пирог «Озорник».

— Да? Что за начинка?

— Зеленые помидоры, — сказала она и вытерла руки фартуком.

— А почему пирог называется «Озорник»?

— Если узнаешь, скажи мне. Я впервые его делаю.

Дэннис спросил ее, почему она готовит этот пирог впервые…

Она, достав пачку сигарет и зажигалку из кармашка фартука, сказала, что это любимый пирог ее мужа.

— Его бывшая жена выиграла с «Озорником» все конкурсы по выпечке. А потом она его бросила.

— Кондовый участник сборов?

— По самое некуда. — Она закурила и снова посмотрела на него. — У тебя форма с иголочки. Это, наверное, твои первые сборы.

— Первые и последние.

Она сказала:

— У меня тоже. Меня зовут Лоретта.

— Меня Дэннис. Твой муж откуда?

— 7-й Теннессийский.

— Ему нравится ночевать под открытым небом?

— Он это обожает. Молит Бога о дожде, чтобы получить новый опыт. Ты спал когда-нибудь в поле?

— Нет еще.

— Заходи вечером, приберегу для тебя кусочек «Озорника».

Он отыскал штаб генерала Гранта — три большие палатки с вертикальными стенками. Сейчас все они были закатаны. Джерри сидел в полосатом шезлонге и курил. На нем была рубашка с короткими рукавами и генеральская шляпа с золотым шнуром. Тут же был Тонто. Незнакомый Дэннису латиноамериканец… Гектор Диас, должно быть. И двое черных — Дэннис никогда их не видел. Все были в синей форме Федерации.

Дэннис подошел к Джермано Муларони с доселе незнакомым чувством — желанием отдать честь. Он не стал сопротивляться этому чувству и взял под козырек.

Джерри сказал:

— Господи боже, и ты тоже? У меня уже рука скоро отвалится. Люди, которых я никогда в жизни не видел, проходя мимо палатки, отдают мне честь.