Едва оказавшись внутри, я вдруг почувствовал себя предателем, словно намеревался тайно наблюдать за тем миром, о котором он говорил, — за миром Белкина, ужасным миром терроризма и жестокости, что насаждал Храм разума, протянув повсюду свои щупальца.

Мне не следует это делать, подумал я. Возможно, он и работать не будет. Присев у огня, я снял сапоги и постарался согреть ноги и руки. Глупо, глупо было так поступать, мелькнула мысль. Правда, озноба я не чувствовал. Взяв из своих немалых запасов несколько батареек, я вставил их в телевизор и устроился в кресле.

Вытянув антенну, я повернул ручку настройки. До сих пор мне не приходилось пользоваться телевизором в доме, он всегда стоял в машине. Если бы я вспомнил о нем перед отъездом, то и вовсе не взял бы с собой.

Впрочем, лет пять тому назад я смотрел его в лодке, когда ездил рыбачить. И вот теперь, как и тогда, он заработал. Экран вспыхнул, по нему побежали черно-белые ломаные линии, и наконец я услышал голос диктора, сообщавший последние новости: отдаленный, тихий, но уверенный.

Я прибавил звук. Картинка прыгала и дрожала, но голос звучал вполне отчетливо. Война на Балканах принимала все более трагический оборот. Во время массированного артиллерийского обстрела Сараево погибли пациенты госпиталя. В Японии за подготовку убийства арестовали главу какой-то секты. А в соседнем городе убийство было совершено. И так далее, и так далее… Короткие емкие фразы сыпались одна за другой. Картинка постепенно становилась все четче. Теперь я мог, хоть и с трудом, различить лицо женщины, ведущей выпуска новостей, и лучше разбирал слова.

— …Трагические события в Храме разума продолжаются. Все члены его боливийского подразделения мертвы. Вместо того чтобы сдаться и вступить в переговоры с агентами международной организации, они подожгли здание, в котором находились. А тем временем в Нью-Йорке продолжаются аресты последователей Грегори Белкина.

Взволнованный, я вцепился в ручку телевизора и поднес его ближе к глазам, стараясь разглядеть изображение на экране. Однако я смог лишь смутно увидеть группу людей в наручниках.

— …Ядовитого газа в одном только Нью-Йорке достаточно, чтобы уничтожить все население. Тем временем власти Ирана в сообщении, направленном в Организацию Объединенных Наций, подтвердили, что все члены секты Белкина в тюрьме, однако, по словам официальных лиц, процедура экстрадиции террористов в Соединенные Штаты займет немало времени. По сообщениям из Каира, все находившиеся там последователи Белкина сдались властям. Все имевшиеся у преступников химикаты конфискованы.

И снова на экране замелькали кадры: лица людей, перестрелки, пламя пожара — ужасное пламя, на крохотном экране моего телевизора казавшееся незначительным черно-белым всполохом. А потом опять появилось лицо ведущей: она смотрела в камеру и словно бы мне в глаза.

— Кем же был Грегори Белкин? — уже другим тоном вопрошала она. — Обоснованы ли подозрения близких к основателю культа людей, что на самом деле существовало два брата-близнеца — Натан и Грегори? Ведь есть два тела: одно похоронено на еврейском кладбище, другое лежит в морге на Манхэттене. И хотя члены основанной дедом Белкина хасидской общины в Бруклине отказываются разговаривать с властями, следователи продолжают собирать сведения обо всем, что касается этих двоих.

Женщина исчезла, и вместо нее на экране появился Азриэль. Точнее, его фотография. И хотя качество оставляло желать лучшего, ошибки возникнуть не могло: это был Азриэль.

— Тем временем человек, обвиняемый в убийстве Рашели Белкин, возможно, активный участник заговора, по-прежнему на свободе.

На экране одна за другой мелькали фотографии, явно стоп-кадры камер видеонаблюдения: Азриэль без бороды и усов в холле какого-то здания; Азриэль, рыдающий в толпе возле тела Эстер Белкин; крупный план лица Азриэля, тоже без бороды и усов, на выходе из дверей… И еще череда снимков, таких нечетких, что на них едва можно было что-то разглядеть.