— Арт, я закончил, — доложил вернувшийся Мэл, стоило мне только удалиться от здания ГУССа и перейти на темную сторону. — Проверил окрестности столицы на полтора суток пути, но безжизненных мест нигде не нашел.

— В принципе, если хаос может перемещаться внутри своих марионеток, поблизости таких приметных мест может и не оказаться, — озабоченно нахмурил брови я. — Сколько ведьма может прожить без пищи и воды? Двое суток? Трое? Неделю?

— Значит, надо расширить круг поисков.

— Да. Но этим теперь пусть занимается ГУСС, а я все-таки хочу заглянуть в Дом милосердия — проверить камеру Альтиса Шоттика. Ты со мной?

— Несомненно.

— Я тоже с вами! — неожиданно раздалось из темноты, и рядом с Мэлом прямо из воздуха вывалился мой прозорливый, неглупый и местами упрямый ученик.

Я строго на него посмотрел, однако на этот раз Роберт оказался одет соответственно случаю — в высокие сапоги, плотную куртку, длинный плащ и даже… демон меня раздери… в видавшую виды черную шляпу, при виде которой Мэл явственно хрюкнул.

— Учитель, можно с вами? — просительно уставился на меня младший герцог Искадо. — Ну пожалуйста! Вы ведь сами говорили, что мне нужно набираться а опыта, а где это безопаснее делать, как не под вашим присмотром?!

Я перехватил подозрительно веселый взгляд брата и нахмурился.

Но потом по поводку пришла гораздо более разумная мысль, поэтому в конце концов я все-таки дал «добро» маленькому жнецу, полагая, что это действительно будет для него полезно. А в случае чего наших с Мэлом общих сил хватит, чтобы его защитить.

***

Дом милосердия встретил нас тишиной и запустением.

Темные пустые коридоры, плотно закрытые двери… рядом с местными сумасшедшими даже создания темной стороны не захотели селиться. Ни гулей, ни шуршей, ни иных потусторонних сущностей здесь даже близко не оказалось, так что в этом безумном царстве мы, можно сказать, были единственными нормальными обитателями.

— Какой номер? — приглушенно спросил Мэл, изучая вереницу дверей, за каждой из которых трепетал слабенький огонек чьей-то блеклой ауры.

— Двести первый, — припомнил я информацию из дела. После чего тропой перебрался на второй этаж, рядом с прекрасно знакомой камерой двести тринадцать, и, без труда отыскав нужную дверь, сделал приглашающий жест.

Внутри, как и ожидалось, ничего не было. Ни людей, ни нежити, ни мебели, ни трупов. Даже охранные заклинания кто-то предусмотрительно отключил. Вероятно потому, что побег пациента из подобного заведения фактически приравнивался к побегу заключенного и расследовали его почти так же тщательно, поскольку одаренный безумец мог наделать немало бед, если его вовремя не поймают.

— Плохое место, — шепотом сказал Роберт, когда мы зашли внутрь по нижнему слою и насколько огляделись. — Оно какое-то… мертвое. И границы миров практически стерты.

Я молча кивнул.

Все верно. Там, где долгое время обитает обезумевший пациент, граница миров неумолимо истончается. Тьма начинает просачиваться в реальный мир. Тот реагирует соответственно. В камере сумасшедшего никто не может долго находиться. В ней моментально сохнут и увядают цветы. Оттуда со всей доступной скоростью сбегают все жучки-паучки и тараканы. Их даже мухи облетают стороной, несмотря на то что заключенные такого плана никогда не отличались опрятностью.