— Арт, ты как? — с беспокойством спросил Мэл, когда я немного пришел в себя.

— Еще не понял, но вроде живой. Это ты выдернул меня с тропы?

— Нет.

Я недоверчиво уставился на брата.

— Роберт?

— Нет, мастер Рэйш, — с испугом отозвался Роберт. — Я даже сделать ничего не успел, как вы сами со следа спрыгнули.

— Я не спрыгнул, — медленно проговорил я, торопливо просматривая собственные воспоминания. — Меня оттуда вытолкнули. Причем довольно невежливо.

— Кто?!

— Судя по всему… Тьма. И еще, кажется, там был Альтис Шоттик.

— Так он все-таки жив?! — ошарашенно воскликнули Мэл на пару с Робертом.

Я как в дурном сне припомнил идущий из глубины проклятой воронки вопль:

— РЭ-Э-Э-ЭЙШ!..

Причем голос Шоттика я узнал бы из тысячи. Хриплый, пропитой, с совершенно незабываемыми интонациями. Это был он. Без дураков. Даже сомневаться незачем. Но по всем законам жанра Шоттик должен был истово меня ненавидеть. Проклинать, измысливать всевозможные кары на мою седую голову. Вот только крик, который я услышал, вовсе не был похож на пожелание сдохнуть. Что бы с Альтисом ни произошло, он действительно был еще жив, но при этом не проклинал меня, а, наоборот, отчаянно звал на помощь.

Глава 8

Домой я вернулся в наисквернейшем настроении, и ни вкусный ужин, ни старательно ластящиеся псы не помогли избавиться от тягостных раздумий.

День выдался трудным, за эти сутки столько произошло, что я даже при большом желании не сумел бы, как обычно, разложить все по полочкам. Странная тварь, откровения Лотия, ведьмы, загадочные намеки Ферзы, отлучение Фола, вызванная хаосом, но пока неопознанная болезнь, которая в любой момент могла вернуться… да еще Шоттик с его пропащей душой добавил сумятицы.

По этой же причине спал я тоже преотвратно. А поутру, как и следовало ожидать, на прикроватной тумбочке яростно завибрировала зачарованная монетка.

Едва я глянул на нацарапанную на маячке букву, как у меня из глотки вырвался раздраженный рык.

Корн…

Опять!

Ну что там могло еще случиться, если на улице даже не рассвело?! Или шеф надумал отомстить мне за все хорошее и теперь не он, а я при каждой встрече буду испытывать сильное желание его убить?

— Садись, — услышал вместо приветствия я, когда нагло открыл тропу прямо у него в кабинете.

Корн, разумеется, находился здесь же, хотя и выглядел так, словно его подобрали с улицы. Весь какой-то всклокоченный, помятый, в кои-то веки небритый. Да еще и злой как собака, хотя последнее было для него как раз в порядке вещей.

— Какого Фола вы тут делаете? — без всякого почтения осведомился я, обнаружив, что кроме нас в кабинете больше никого не было. — Разве вам не положено сейчас проходить лечение и восстанавливать пошатнувшееся здоровье?

— Не твое дело, — огрызнулся Корн, тем самым еще больше уверив меня в мысли, что он действительно удрал из лечебницы и даже переодеться еще не успел. — Утреннее совещание я не отменял. Но пока здесь никого нет, хочу услышать от тебя подробности. В том числе и те, которые посторонним знать необязательно.

Я тяжело вздохнул и, наморщив нос (после вчерашней обработки в кабинете изрядно воняло), пересказал озлобленному шефу события вчерашнего дня, начиная с того самого момента, как он некстати вырубился.

Его эта информация, разумеется, в восторг не привела, но мне и самому до жути не нравилось происходящее.

— Сколько у нас в итоге погибших? — хмуро осведомился он, когда я закончил.